Страница 86 из 90
Особняк встретил нас покоем и прохладой просторного холла. Старый мажордом Бертрам бесшумно принял наши дорожные плащи. Я все еще слегка дрожала — не от холода, а от пережитого унижения и липкого страха, который все-таки настиг меня задним числом. Заметив это, Райкер молча взял меня за руку и без слов увлек на второй этаж, в свой малый кабинет — уютную, затемненную комнату, обитую темными дубовыми панелями, где сквозь плотные портьеры едва пробивался жаркий полуденный свет.
Мой дракон собственноручно закрыл тяжелую дверь, напрочь отсекая нас от остального дома и этого суетливого, ядовитого мира. Он бережно усадил меня в глубокое кресло, а сам опустился на одно колено прямо передо мной. Его большие, горячие и шершавые ладони бережно обхватили мои подрагивающие пальцы, делясь своим ровным, успокаивающим теплом. Райкер молча, неторопливо растирал мои ладони, глядя мне в глаза и терпеливо дожидаясь, пока утихнет нервная дрожь. И мне кажется, что именно этот взгляд, в обжигающем янтаре которого я тонула без шанса спастись, в большей степени придал мне сил и уверенности. А когда я, наконец, вздохнула свободнее, он поднялся, подошел к секретеру, налил в тяжелый бокал немного прохладного, темного вина и протянул мне.
— Выпей, — негромко произнес он, делая шаг навстречу. — И не беспокойся о векселях, Илена. Мои юристы заблокируют любые попытки маркиза оспорить твои права на рудник в королевской канцелярии. Препятствий больше нет. Мы можем спокойно готовиться к свадьбе. К настоящей столичной церемонии, со всеми приличиями и условностями, которые приняты в аристократических кругах. Я хочу, чтобы они подавились своими сплетнями, когда увидят тебя законной хозяйкой Кьельберга.
Я сжимала в пальцах бокал и смотрела на этого сурового, могучего мужчину. Он, презиравший южные интриги и светскую фальшь всей душой, готов был терпеть эти пышные праздники, нанимать юристов и договариваться с канцеляриями — только ради того, чтобы вернуть мне доброе имя в глазах людей, которые меня предали.
В груди поднялась такая горячая, острая волна, что перехватило дыхание, а к горлу подкатил тяжелый ком. Это чувство — огромное, безумное, неудержимое — заполнило меня целиком, вытесняя остатки страха, сомнений и прошлого. Я любила его. Так сильно, что от нежности физически болело сердце. Последняя нить, связывавшая меня с прошлой Иленой де Вальер, порвалась и рассыпалась в прах.
Мне не нужны были пышные празднества. Плевать на лицемерные улыбки и одобрение двора, который еще вчера презирал меня за чужие сплетни. Мне нужен только он. Мой дракон. Мой единственный настоящий дом.
Я поставила нетронутый бокал на край стола — пальцы так дрожали, что стекло жалобно звякнуло. Сделав шаг вперед, прижалась к Райкеру, вцепившись в отвороты его камзола так отчаянно, будто он — мираж, который вот-вот рассеется. Под ладонями колотилось его сердце — тяжело, бешено, в унисон с моим.
— Мне не нужна пышная свадьба, Райкер, — тихо, но абсолютно твердо произнесла я, глядя в янтарные глаза. — И их благословение мне тоже не нужно. Я не хочу больше тратить ни единого дня на этот фальшивый город. А хочу быть твоей женой. Без всей этой мишуры. Давай покончим с этим прямо сейчас... умоляю тебя.
Райкер на миг замер, словно не веря своим ушам, вглядываясь в мое лицо с отчаянной, голодной надеждой. А потом рывком прижал к себе — так, что я не успела вздохнуть. Поцелуй был отчаянным и голодным, почти яростным, пахнущим грозой и раскаленным металлом. В нем звенело все, что мы скрывали последние часы: страх потери, глухая ярость и эта безумная, выжигающая душу любовь. Я ответила сразу — всем телом, вцепившись пальцами в жесткую кожу его колета. Это было не уступкой обстоятельствам, а моим осознанным, окончательным выбором. Я растворялась в его тепле, жадно ловя его дыхание, — и понимала, что готова сгореть в этом огне без остатка.
Когда Райкер, наконец, неохотно оторвался от моих губ, его дыхание было тяжелым и прерывистым, а на скулах явственно проступили темные чешуйки.
— Прямо сейчас мы не можем, любимая, — хрипло выдохнул он мне в губы, бережно убирая выбившуюся из растрепавшейся прически прядь с моего лица. — Даже на Севере брак должен быть благословлен жрецом у священного алтаря, чтобы закон признал тебя хозяйкой Кьельберга безвозвратно. Но мы не будем ждать.
Не выпуская меня из объятий, Райкер развернулся и резко дернул за шнурок колокольчика. Через минуту на пороге появился Бертрам.
— Бертрам, — голос Райкера вибрировал от скрытой силы. — Немедленно отправь гонца в Высший храм Света. Пусть договорятся со старшим жрецом. Завтра на рассвете мы с леди Иленой принесем брачные клятвы. Церемония будет закрытой и скромной. Никакой толпы.
— Будет исполнено, милорд, — без единого лишнего вопроса поклонился старый слуга.
— И еще, — Райкер на миг задержал взгляд на мне, и в его глазах мелькнула мягкая, глубокая нежность. — Отправь приглашение виконтессе де Вальер и ее сыну. Они — семья моей леди и ее кровь. Имеют право стать свидетелями того, как у алтаря моя жена принесет свою клятву.
Когда слуга скрылся, я тихо прижалась лбом к груди Райкера, слушая мерный, мощный стук его сердца.
План Райкера был прост и надежен. Завтра на рассвете мы принесем клятвы у священного алтаря. И когда в полдень маркиз д’Артуа явится в резиденцию, чтобы предъявить свои права на рудник, перед ним предстанет уже не беззащитная Илена де Вальер, а законная супруга Повелителя Севера, защищенная его именем и правами. Свадебный союз мгновенно лишал маркиза возможности посягнуть на мою свободу и фамильные земли, а его притязания по векселям сводились к обычному долгу Филиппа, который Райкер намеревался просто выкупить золотом, лишая д’Артуа последнего рычага давления. После этого нас больше ничего не будет держать на Юге…
***
Рассвет следующего дня выдался туманным и прохладным. Вельдентар еще спал, укутанный серой предрассветной дымкой, когда тяжелая карета выкатилась из ворот резиденции Райкера.