Страница 87 из 90
На мне было простое, но элегантное платье из плотного молочно-белого шелка. Никаких вычурных кружев, воланов или камней — только строгий, безупречный крой, подчеркивающий силуэт. Высокий воротник выделял линию шеи, узкие рукава облегали руки и застегивались у запястий на мелкие обтянутые тканью пуговицы, а тяжелая юбка мягко ниспадала глубокими складками от талии. Волосы мне горничная подняла наверх, заплела в косы и уложила короной, украсив жемчужными шпильками и незнакомыми, сладко пахнущими белыми цветами. Плечи от утренней свежести защищал дорожный плащ глубокого темно-синего цвета из тонкого сукна. Наряд был не свадебным. Но мне очень нравился.
Райкер сидел рядом, собранный, спокойный, в строгом темном камзоле. Его ладонь крепко сжимала мою руку, делясь уверенным теплом.
Мы ехали по тихим, пустынным улицам аристократического квартала, направляясь к Храму Света на холме. Вокруг царила сонная утренняя тишина, нарушаемая лишь мерным стуком копыт и поскрипыванием рессор.
Внезапно лошади испуганно заржали, и карету резко, с оглушительным скрежетом, бросило в сторону. Раздался предостерегающий крик возницы, тяжелый удар и треск ломающегося дерева. Наш экипаж накренился и замер — прямо посреди узкого переулка дорогу преградила тяжелая, груженная бревнами телега, а передние колеса кареты оказались заблокированы. Я не слетела с сидения только чудом: Райкер успел выбросить вперед руку и поймать меня в самый последний момент.
— Сиди здесь, — ледяным шепотом приказал он.
Не успела я даже пикнуть, как он рванул дверцу и скользнул наружу.
Я прижалась к оконному стеклу, чувствуя, как сердце уходит в пятки. Из утреннего тумана, бесшумно, со всех сторон начали выныривать вооруженные люди в темных плащах и черных полумасках — не меньше десятка наемников с обнаженными клинками. А позади них, на холеном вороном коне, медленно выехал из тумана маркиз д’Артуа. В руках он держал тяжелый арбалет, а лицо, обычно безупречно вежливое, сейчас дышало ядовитой, безумной яростью. От отчаяния я больно прикусила губу. Его шпионы не дремали, донесли вовремя. И маркиз явно понял: если свадьба состоится на рассвете, в полдень он потеряет все.
Их было так много. А Райкер — один. Если не считать сидящего на облучке кареты возницы…
— Ты думал, что сможешь обойти меня, северный дикарь?! — прошипел маркиз, наводя арбалет на Райкера. — Мне нужен этот рудник. И эта девка будет моей! Прикончить его!
Наемники бросились в атаку. И в этот миг я увидела, на что способен истинный дракон в ближнем бою. Райкер двигался с пугающей, неестественной скоростью. Он даже не стал обнажать свой клинок против первой волны.
Все смешалось. Райкер легко ушел от выпада первого воина, перехватил его запястье: раздался жуткий, сухой треск ломающихся костей. Убийца даже не успел закричать, а Райкер уже единым плавным движением вырвал у него оружие и коротким ударом оборвал жизнь второго противника.
Один из наемников попытался ударить его тяжелым палашом со спины. Райкер словно почувствовал: не оборачиваясь, шагнул в сторону, левой рукой перехватил лезвие — сталь со скрежетом скользнула по его жесткой ладони, мгновенно покрывшейся обсидиановым отливом, не оставив даже царапины. Лорд-протектор дернул клинок на себя, лишая врага равновесия, и с силой ударил его в лицо. Тот рухнул на камни.
Бретеры выбывали один за другим. Райкер дрался без малейшей пощады к врагам. Мне из кареты даже показалось, что туман вокруг него приобрел подозрительно вишневый оттенок свежей крови. Что-то похожее, наверное, привиделось и маркизу:
— Назад! Назад! — в панике закричал д’Артуа, видимо, понимая, что его лучшие наемники один за другим валятся на мостовую.
Райкер медленно повернулся к нему. На его лице не было ни одной эмоции — только ледяная пустота. Таким он пугал даже меня. А дракон пошел прямо на маркиза.
До сих пор арбалет был всего лишь статусной игрушкой в руках моего несостоявшегося жениха. Но сейчас Д’Артуа в панике нажал на спуск. Тяжелый стальной болт со свистом полетел Райкеру прямо в грудь. Я ахнула в ужасе и дернулась выскочить из кареты, хотя вряд ли могла хоть чем-то помочь Райкеру. А лорд-протектор даже не уклонился — лишь слегка довернул плечо. Болт с глухим стуком ударил в его плотный колет, но вместо того, чтобы пробить плоть, с резким металлическим скрежетом отскочил в сторону со смятым наконечником. Под разорванной кожей куртки на миг тускло блеснули жесткие обсидиановые чешуйки.
Это произвело впечатление на всех. Маркиз дико вскрикнул, отбросил арбалет и попытался развернуть коня, чтобы сбежать. Но его конь, испуганный близостью дракона, взвился на дыбы, сбрасывая седока на холодные камни.
Я не успела даже осознать, происходящее, как Д’Артуа рухнул на мостовую. А когда попытался подняться, Райкер уже нависал над ним, как скала. Лорд-протектор даже не коснулся оружия — его холодная, леденящая кровь ярость была страшнее любого клинка.
— Ты думал, я позволю тебе хотя бы прикоснуться к ней? — тихо спросил Райкер, наступая на край плаща маркиза, лишая возможности отползти.
— Пощади... Я отдам векселя... Все отдам! — прохрипел в ответ д’Артуа, его лицо было серым от ужаса. — Король... Король казнит тебя за мое убийство!
— Король не станет искать грабителей в тумане, маркиз, — тихо произнес Райкер.
Райкер выхватил меч. Одно короткое, точное движение — и клинок вошел маркизу в грудь, обрывая его жизнь. Д’Артуа даже не успел вскрикнуть.
Я смотрела на это, затаив дыхание. На удивление, ни страха, ни сочувствие к поверженному во мне не было. Только странное, колючее удовлетворение. Этот человек получил то, на что так долго и так старательно нарывался. Он хотел отнять мою свободу, мое будущее, мою жизнь. И теперь он лежал на грязной мостовой, захлебываясь собственной кровью.
Райкер вытер лезвие о край его плаща, даже не взглянув на мертвеца, и убрал меч в ножны. А когда обернулся ко мне, его лицо снова было человеческим — ни следа звериной ярости, только золото в глазах медленно таяло, как утренний туман.
Он подошел к дверце кареты и протянул мне руку.
— Ты в порядке, Илена? — спросил он тихо.
Наши взгляды встретились. В душе клокотал настоящий вулкан из желания, торжества и веры — в него, в нас, в то, что мы теперь неразделимы. Его теплая ладонь сомкнулась вокруг моей, и я ступила на мостовую, минуя тела наемников. Мы пошли к храму вместе.