Страница 70 из 90
Карету снова тряхнуло, и на этот раз раздался отчетливый хруст оси. Снаружи взвыл ветер, перекрывая все звуки, снежная крошка била в окно кареты уже с такой силой, что временами казалось, она выбьет стекло. Магия Армана пасовала перед «белым адом».
Я непроизвольно повернула голову и покосилась на Марту: в свете раскачивающегося вместе с каретой фонаря она выглядела белой, как привидение. И ее губы непрестанно шевелились: кажется, бывшая камеристка уже в полной мере осознала, в какой встряла переплет. Но на этот раз, пронеслась в голове злорадная мысль, боги предательницу не услышат...
— Кажется, ваш «третий путь» ведет прямиком в сугроб, лорд де Вер, — процедила я, чувствуя, как внутри, вопреки всему, просыпается злая, ледяная решимость. — И, если мы сейчас сдохнем, ваше письмо так и останется лежать в пустой комнате как памятник вашей глупости.
Арман явно не ожидал таких слов от сломленной, как ему казалось, девицы. Он нахмурился:
— Не говори ерунды, Илена! И вообще, следи за языком! Я намного снисходительнее маркиза д’Артуа. Но даже мое терпение не вечно…
— И что вы мне сделаете? — скатилось едкое с языка еще до того, как я подумала, что я делаю. Дразнить Армана, сидя со связанными руками вместе с ним в ограниченном стенками кареты пространстве, было глупо.
В ответ меня одарили мрачным, многообещающим взглядом:
— Будь осторожна, Илена, — процедил сквозь зубы Арман. — Я ведь могу и передумать. Никакой рудник не стоит ярма в виде жены со скверным характером.
В этот миг карету основательно тряхнуло. На короткий миг мне показалось, что она словно налетела на стену. Заржали лошади. Потом сквозь жуткие завывания ветра послышалась какая-то возня. Короб, в котором мы сидели, тряхнуло еще пару раз. А после размеренное движение возобновилась. Но даже мне было понятно, что это начало конца: карету раскачивало значительно сильнее, будто ее колеса преодолевали огромные ухабы. И она сильно вздрагивала от каждого удара ветра. У меня даже было ощущение, что ветер вот-вот опрокинет нас в придорожную канаву. Если она здесь есть.
В какой-то момент, поймав взгляд Армана, я с удивлением увидела в нем беспокойство. И не сумела сдержаться, процедила с ехидством:
— Напрасно вы, лорд де Вер, не послушались предупреждений старожилов крепости. Старые люди, прожившие в этом суровом краю всю свою жизнь, лучше знают, какие сюрпризы может преподнести здесь погода. И они бы не стали просто так, прихоти ради, переводить животных в дальние, более укрепленные клети, не стали бы заготавливать заранее корма и дрова. Если бы вы их послушались, нам бы не грозила смерть среди снегов в буран…
— Да заткнись ты!.. — в конце концов, в ярости выплюнул Арман, с силой пнув меня по ноге сапогом.
Я зашипела от боли и мысленно возблагодарила многослойные юбки, самортизировавшие удар. Если бы не они, Арман в бешенстве сломал бы мне ногу.
Чтобы не видеть его перекошенного от бешенства лица, я отвернулась к Марте. Бывшая камеристка почему-то тут же попыталась отодвинуться от меня еще дальше, съежиться еще сильнее. Уж не знаю, что она увидела у меня на лице, но она тихо и отчаянно забормотала. Я с трудом разобрала за воем ветра:
— Простите, леди Илена!.. Простите!.. Мне сказали, если я не подтвержу, что вы принимаете у себя в комнате мужчин, меня не просто вышвырнут из дому без рекомендаций, а еще и расскажут по всей столице, что я — нечистоплотная воровка и пытаюсь соблазнить хозяев, чтобы как минимум родить ребенка и потом шантажировать ним. А если получиться, то женить на себе…
Слова Марты прозвучали абсурдом. Нет, я знала, что в том мире, из которого я пришла, это вполне реально. Но память Илены упорно твердила, что в Вельдентаре, даже если служанка и родит от хозяина дома, ловить ей все равно нечего. Максимум, что можно получить: это крошечное пособие. А чаще всего таких девиц вышвыривали без жалости за порог. Видимо, дурочку запугали точно так же, как и настоящую Илену.
Внутри кареты становилось все холоднее. Я видела, как изо рта Армана вылетают облачка пара, хотя он упорно делал вид, что увлечен книгой. Его хваленый амулет явно не справлялся.
— Вы дрожите, лорд-инспектор, — мой голос все еще напоминал шелест сухой травы, но в нем уже прорезалась ядовитая нотка. Я находила какое-то извращенное удовольствие в том, что без конца дразнила и задевала де Вера. — Неужели столичная магия пасует перед обычным северным сквозняком?
Арман медленно перевернул страницу. Его пальцы, затянутые в тонкую кожу перчаток, заметно подрагивали.
— Это временное неудобство, Илена. Мы пройдем портал через два часа.
В этот момент карета, до этого мучительно медленно ползшая сквозь снежные заносы, окончательно замерла. Снаружи послышались глухие удары, скрежет металла и тяжелое, хриплое дыхание животных. Дверь резко распахнулась, впуская внутрь вихрь колючего снега.
В проеме показался один из охранников. Он был похож на ледяное изваяние: плащ превратился в жесткий панцирь, брови и ресницы обледенели так, что он с трудом моргал. Его лицо было багрово-синим от мороза.
— Милорд! — прокричал он, перекрывая рев ветра. — Лошади встали! Южные кобылы не тянут, они захлебываются снегом, одна уже пала в упряжи! Дальше двигаться нереально, мы просто замерзнем в чистом поле!
Арман медленно закрыл книгу, и я увидела, как на его виске вздулась жилка.
— И что ты предлагаешь, бездельник? Бросить карету или повернуть назад?
— Нет, милорд! Тут рядом с дорогой, шагах в двадцати, есть большой валун и склон. Мы можем встать там под заветренную сторону, распрячь лошадей и переждать самый пик бурана. Если повезет...
— Если повезет?! — Арман взорвался. Он вскочил, едва не ударившись головой о крышу кареты. — Я заплатил вам за то, чтобы к утру мы были у портала, а не за то, чтобы вы прятались по канавам за камнями! Вы совсем разленились в этой дыре? Или просто решили поиздеваться надо мной?!
— Милорд, люди тоже на пределе... — попытался вставить охранник, но Арман перебил его визгливым, почти истеричным криком:
— Вон! Пошел вон! Понукай лошадей, используй плети, магию, что хочешь! Хоть сам запрягайся!.. Но если мы не сдвинемся с места сейчас же, я лично позабочусь, чтобы в столице тебя ждал эшафот за дезертирство! Пошел!