Страница 66 из 90
Глава 13
Над крепостью проплыл низкий, гудящий звук гонга, созывающий на обед. Пора было завершать незапланированную прогулку. Я бросила последний, прощальный взгляд на пока еще едва заметную, но уже зловещую дымку над горами, а потом развернулась и заторопилась вслед за ветераном.
Мы спускались со стены в полном молчании. Крэй шел впереди, и по его напряженным плечам я видела: мыслями он уже не здесь, а проверяет надежность ставен в моих покоях и прикидывает, не оставила ли оттепель лазеек для тех, кто может прийти за мной под покровом бури. Впрочем, в последнее верилось с трудом. Однако я все равно была благодарна Крэю за бдительность. С ним было не так страшно, как одной.
Пока мы шли через двор к центральному входу, откуда было ближе всего к обеденному залу, я поняла, что «вздох бездны» почувствовала не я одна. Крепость неуловимо изменилась. Исчезла утренняя расслабленность и беззаботность, детвору загнали по домам, и даже пес, лакавший из лужи, куда-то делся.
Как будто жилы Кьельберга напряглись. Солдаты таскали тяжелые мешки с солью и песком, готовясь рассыпать их по критическим участкам лестниц и переходов, чтобы те не превратились в смертельные ловушки, когда ударит мороз. Группа мужчин укрепляла ставни на складах, вбивая дополнительные костыли. Из конюшен доносилось ржание — коней переводили в более защищенные внутренние стойла, а подростки втаскивали охапки сена прямо в подклеты жилых башен.
Лица у всех были озабоченные, хмурые. Люди работали быстро, без лишних слов, то и дело поглядывая на небо, которое все еще радовало глаз невероятной синевой. Которой, впрочем, уже никто не верил.
В обеденном зале, после открытой всем ветрам стены, было душно и шумно, но как-то по-особенному. Люди работали ложками, не глядя по сторонам, торопливо, почти остервенело, стараясь побыстрее набить желудки и вернуться к работе. Армана за столом не было, и его пустой стул казался черной дырой в пространстве. Но вместе с тем, без него атмосфера в зале была проще, даже дышалось легче.
Капитан Хорн сидел на своем обычном месте, но к еде почти не прикасался. Перед ним лежал исчерканный список постов и дежурств, который он вполголоса обсуждал с подошедшим десятником. Хорн лишь изредка делал глоток из тяжелой кружки, кивком головы отдавая распоряжения и тут же возвращаясь к бумагам. Тревога висела под сводами плотным облаком, заставляя даже самых говорливых бойцов молча доедать свой паек.
Мне удалось проглотить немного горячего супа. Крэй сидел рядом, его нетронутая тарелка остывала — он только пил пустой взвар, не сводя глаз с окна. Кажется, мыслями мой телохранитель был не в столовой. Вечер обещал быть мягким и обманчиво теплым, но в этом-то и заключалась главная угроза. Для непосвященного все выглядело как обычный погожий денек, но для Кьельберга это было время последнего отсчета.
Когда мы с Крэем вернулись в лазарет, солнце уже начало клониться к закату. В помещении было сумеречно и непривычно тихо. Но едва я переступила порог, как замерла, невольно принюхиваясь.
Рассудок, привыкший к далеким от аристократизма запахам Кьельберга — тяжелой смеси гари, немытых тел, уксуса и горьких притирок — попросту отказывался обрабатывать новый сигнал. А воздух в лазарете был словно пропитан летом. Тонким, цветочным ароматом, который казался здесь такой же нелепицей, как бальное платье в казарме.
— Что это? — я обернулась к Крэю, но ветеран уже и сам напрягся, его рука привычно легла на рукоять меча.
Откуда? Каким чудом среди каменных стен, продуваемых ледяным дыханием гор, мог взяться этот дух цветущих садов? На мгновение мне показалось, что я схожу с ума от усталости, и мозг просто подсовывает мне сладкие галлюцинации из прошлой жизни.
Марта возилась у очага, выставляя на стол медный чайник. Тильда сидела на скамье, подперев голову рукой, и смотрела на камеристку со смесью любопытства и застарелого недоверия.
— Марта?.. — я, наконец, нашла источник волшебного запаха и сделала шаг вперед. — Что это? По какому поводу... этот аромат? И откуда он здесь?
— Я подумала... — бывшая камеристка не подняла головы, старательно расставляя кружки. — Вельдентар, леди. Помните? У вас в саду цвели чайные розы. Я нашла в сундуке мешочек с сушеными лепестками и липовым цветом. Еще с того года заначка. Забыла про нее. А сегодня такое солнце... я решила, что нам всем нужно согреться. Настоящим теплом, а не этим... — она неопределенно махнула рукой в сторону окна.
Бывшая камеристка, наконец, посмотрела на меня. Взгляд был странным: в нем мешались заискивание и какая-то болезненная решимость. Марта знала, что мы ей не верим. Она видела, как Тильда едва заметно покачала головой, будто предупреждая меня.
— Это очень мило, Марта, но у нас много работы, — начала я, стараясь говорить мягко. Врач во мне уже анализировал цвет настоя в чайнике. На вид было чай как чай.
— Я знаю, что вы думаете, — перебила меня Марта, и ее голос вдруг стал необычайно твердым для испуганной камеристки. — Вы думаете, что я бегала к лорду де Веру. Думаете, что я продажная девка, которая подмешает вам сонную одурь.
Тильда фыркнула, но промолчала. Марта взяла первую кружку, налила себе почти до краев и, глядя мне прямо в глаза, выпила половину горячего, обжигающего настоя за один раз. Даже не поморщилась.
— На Юге есть обычай, — она поставила кружку на стол с негромким стуком. — Если слуга хочет доказать преданность, он делит хлеб и воду с господином, и первым ест и пьет. Я не предавала вас, леди. Я просто... я просто очень хочу домой. Туда, где тепло.
Этот жест был слишком театральным, чтобы быть полностью искренним, но он сработал. Психология Марты была проста и эффективна: она предложила нам не просто чай, а иллюзию мира. И она знала, что мы, уставшие от ожидания бури и взглядов де Вера, не сможем отказаться от этой иллюзии.
Тильда первая подошла к столу. Она молча взяла кружку, понюхала и коротко кивнула мне:
— Трава. Хорошая липа. — А потом уже Марте: — Садись, девка, не стой столбом.
Мы все сели к столу. Я даже Крэя позвала разделить с нами минутку настоящего лета перед ожидавшим нас ледяным адом. Чай был горьковато-сладким, пахнущим солнцем и пыльными дорогами Вельдентара. Тильда хмыкнула, вышла в сени и принесла на блюде булочки и крохотный горшочек меда. На мгновение мне действительно показалось, что стены Кьельберга раздвинулись, пропуская внутрь южный полдень.