Страница 63 из 90
Не став дожидаться, пока де Вера выудят из снежной западни, мы с Крэем зашагали в сторону прачечных. Нелепое происшествие подняло мне настроение до небес. И вместе с тем по спине нет-нет, да и пробегала дрожь опасения. Мне хватало здравого смысла понять, что Арман просто так случившееся не оставит. Следовательно, нужно было готовиться к репрессиям заранее и думать, как обезопасить себя и людей от козней столичного франта. Скорей бы Райкер вернулся домой!.. Обида на начальника крепости и недоверие к нему все еще тяжело ворочались на самом донышке души. Но я не была дурой и осознавала, что по-настоящему на де Вера может повлиять лишь он.
Прачечная Кьельберга располагалась в низком каменном пристрое у западной стены. Снаружи она выглядела неприметно: узкие окна под самым потолком, крыша, чуть покосившаяся от сырости, у двери должна была лежать куча дров для топки по словам Крэя, но сейчас там сиротливо валялось лишь несколько щепок. Ближе к колодцу тянулся желоб, по которому стекала мутная вода после стирки. Если не знать, что тут находится, пройдешь мимо и не взглянешь.
Я толкнула дверь. Внутри было тесно и влажно. Каменные стены покрывал белесый налет соли, а пол блестел от лужиц, в которых отражались блики из узких окон. Вдоль стены стояли большие чаны, где обычно кипела и бурлила вода, выплевывая в воздух тучи пара. Рядом — корыта для полоскания. Воздух был насыщен влагой и запахом мыла. У потолка тянулись веревки, на которых сушились простыни, а на широких досках женщины отжимали и складывали белье.
Работали здесь несколько женщин — крепкие, с закатанными рукавами, руки у них всегда были красные от бесконечной стирки. Они двигались быстро и слаженно: одна подбрасывала дрова в печь, другая полоскала простыни, третья развешивала их на веревках. Им помогали подростки — таскали воду из колодца и переносили корзины с мокрым бельем.
Но сейчас прачечная выглядела иначе. Воздух был не горячим, а просто сырым и промозглым. Дрова приходилось экономить, и печь топили слабей. Вода в чанах, судя по отсутствию пара, едва доходила до теплой. На веревках висели тяжелые, сероватые, недосушенные простыни, а в углу горой копилось нестираное белье — работа шла в разы медленнее, чем прежде.
— Почему не топите? — я остановилась, глядя на едва тлеющие угли в печи. — Где дрова? Гэррик обещал подвезти сосну еще утром.
Старшая прачка, женщина с усталым лицом, представившаяся Греттой, чьи волосы были повязаны выцветшим платком, вытерла руки о мокрый передник и поклонилась:
— Гэррик привез, леди Илена. Целую телегу отличной сосны. Только... — она запнулась, бросив быстрый взгляд на Крэя.
— Только что? — я сделала шаг вперед.
— Не успели мы их в дровник сложить, как пришел распорядитель лорда инспектора. Сказал, дрова нужнее для отопления Восточной башни. Мол, бумаги там важные сыреют, отчеты королю писать в холоде нельзя. Забрал все. Сказал, прачкам и холодной воды хватит, чай не столичные барышни. А белье и руками оттереть можно.
Я посмотрела на гору нестираного белья из лазарета. Бинты, простыни в пятнах крови — все это требовало вываривания, а не «теплой воды».
— Значит, бумаги важнее людей, — тихо произнесла я. Внутри снова начала тяжело ворочаться горячая злость, чуть было утихшая после происшествия с де Вером. — Крэй.
Ветеран, стоявший у двери, мгновенно выпрямился. Его взгляд стал таким же холодным, как вода в корытах.
— Найди Гэррика, — приказала я. — Пусть возьмет своих парней, идет в Восточную башню и забирает наши дрова. Все до последней щепки. Если слуги господина инспектора посмеют пикнуть — пусть Гэррик напомнит им, что в Кьельберге дрова принадлежат тем, кто защищает стены, а не тем, кто портит пергамент чернилами.
Я повернулась к женщинам.
— Гретта, скоро будет огонь. Кипятите воду. Лазарету нужны чистые бинты, крепости — чистое белье, а вам — тепло. Если лорд де Вер снова попытается их конфисковать... — я коснулась перстня на своем пальце, — скажите, что это распоряжение хозяйки Кьельберга. И пусть он сам попробует отстирать свою совесть в этой ледяной воде.
***
На завтрак идти было страшновато. Но я не могла себе позволить пропустить его. Во-первых, рано проснулась и уже успела основательно проголодаться. А во-вторых… Если я не выйду к общему столу, де Вер может расценить это как слабость. А слабость сейчас, в отсутствие Райкера, была для меня непозволительной роскошью. Так что да, колени дрожали, поджилки тряслись, но я все равно пошла.
Дорога до обеденного зала показалась мне бесконечной. Мы с Крэем шли по расчищенным дорожкам, и я кожей чувствовала, как изменилась атмосфера в крепости за последние пару часов. Весть о том, что Гэррик по моему приказу «раскулачил» Восточную башню и вернул дрова в прачечную, разлетелась по Кьельбергу со скоростью лесного пожара.
Солдаты, попадавшиеся навстречу, не просто кивали — они замирали, провожая нас долгими, тяжелыми взглядами. И я не замечала в этих взглядах праздного любопытства. Там была только угрюмая, молчаливая поддержка. Среди попадавшихся мне навстречу были мужья, сыновья и братья женщин, которые работали в прачечной. И то, что «столичная леди» не побоялась пойти на открытый конфликт с инспектором и лордом ради их тепла, значило для этих людей больше, чем любые пламенные речи.
— Готовы, леди? — негромко спросил Крэй, когда мы остановились перед тяжелыми дверями зала.
— Нет, — честно ответила я, непроизвольно нервно теребя перстень на пальце. Металл казался раскаленным. — Но у меня нет выбора.
Я толкнула створки и вошла.
В зале было людно, но неестественно тихо. Обычно здесь стоял гул голосов, звон посуды и грубый солдатский смех. Сейчас же над длинными столами висела ватная, давящая тишина. Навалилось ощущение, что все присутствующие внезапно превратились в статуи, настолько тихо было.
Едва я переступила порог, как несколько десятков голов одновременно повернулись в мою сторону. Я кожей почувствовала этот коллективный вдох. Солдаты Кьельберга ждали. Они знали, что сейчас произойдет столкновение, и в воздухе буквально искрило от напряжения.
Арман де Вер тоже уже был за столом.