Страница 15 из 90
Филип отступил от меня на шаг. А потом и вовсе повернулся и стремительно покинул комнату. А я обессиленно рухнула на банкетку, с которой меня так бесцеремонно вздернули. И едва не подскочила, услышав полное яда:
— Большей дурости ты сотворить не могла, Илена де Вальер! Это же надо, отдаться постороннему мужчине, низкородному, чтобы избежать свадьбы с маркизом! Идиотка!
Каждое слово будто плетью стегало по беззащитному телу. Так, что я сразу же постигла весь смысл выражения «словесная порка». Наверное, потому и подскочила на месте, чтобы, не думая, возразить:
— Ложь!..
В ответ щеку снова будто огнем обожгло. По комнате прокатилось звонкое эхо новой пощечины.
— Маленькая лживая дрянь! — холодно процедила, глядя мне в глаза, невысокая, чуть полноватая, холеная женщина в темно-фиолетовом тафтяном платье. — Не смей лгать матери в лицо! Вся столица гудит, смакуя грязные подробности твоих похождений! Если бы не опрометчивый долг Филипа и заинтересованность в твоем приданом маркиза, я бы выгнала тебя из дому не задумываясь, лишив фамилии и содержания.
Я так и стояла, держась за дважды пострадавшую щеку и с ужасом глядя на этого монстра, по какому-то недоразумению оказавшегося матерью Илены. Теперь я лучше стала понимать мотивы девушки, любой ценой избавиться от такой семейки. И со всей отчетливостью осознала, как сильно я встряла. В воспоминаниях на мать и брата Илена лишь злилась. А вот маркиза, своего жениха, боялась до тошноты. Так что же там за чудовище, если я семейку де Вальер считаю монстрами?
Увы, ответ на этот вопрос был очень близок. Мамочка Илена, поджав губы и скрестив на пышной груди руки, брезгливо процедила:
— Приведи себя в порядок! И не смей даже слова сказать поперек маркизу д’Артуа, если он подтвердит свои намерения в отношении тебя! Только попробуй снова начать упираться и отказываться от брака! Выгоню из дому, и мне будет совершенно плевать, где и когда ты закончишь свои дни!
Я вздрогнула и открыла глаза. Голос матери призрачным эхом все еще звенел в ушах, ядовитым шипением отражаясь от каменных стен, а щека, казалось, до сих пор горела от той давней пощечины.
— Госпожа? Да на вас лица нет! Замерзли все-таки? — голос Тильды, обеспокоенный и живой, ворвался в мои мысли, окончательно вытесняя призраков Вельдентара.
Я моргнула, возвращаясь в реальность. Южная башня. Густой, смолистый жар камина. Запах прогретого дерева. И Тильда, которая замерла над сундуком, прижимая к груди изумрудное платье и испуганно глядя на меня.
Здесь не было выцветшей позолоты и залоснившегося бархата столичного особняка де Вальер — того приторного искусственного блеска, за которым прятались трещины в штукатурке и гниль в сердцах его обитателей. Там стены красовались, но крошились от первого прикосновения.
Здесь все было иначе. Суровый серый камень поднимался от пола до потолка без украшений, без попытки понравиться. В швах между блоками темнела известковая пыль, по углам тянуло холодом, факелы бросали неровные, живые тени. Камень не скрывал ни своей мощи, ни своего возраста. Он не обещал тепла — но и не лгал. Этот камень не притворялся дворцом. Он был крепостью. Он держал ветер, удары, время. И оберегал. Здесь впервые за долгое время я почувствовала, что стены вокруг меня — не клетка с позолоченными прутьями, а броня. Толстая, надежная, без изящества, но способная выдержать любую осаду.
Пусть жизнь в Кьельберге вряд ли будет легкой — с запахом крови, с криками раненых, с ледяными ветрами, пробирающими до костей. Зато она настоящая. Здесь я решала, кому жить, а кому умирать. Здесь я была врачом, а не заложницей условий старого завещания.
— Все в порядке, Тильда, — я глубоко вдохнула теплый, сухой воздух, чувствуя, как он наполняет легкие, прогоняя из тела остатки стылого холода. — Просто... нахлынуло.
Я посмотрела на платье в натруженных руках женщины. Бабушка со стороны отца была мудрой женщиной. Она знала, что ее невестка и внук рано или поздно профукают любое состояние, и как могла, попыталась защитить меня, привязав рудник к моему замужеству. Вот только она не учла, что в этом мире муж получает власть над женой, а маркиз д’Артуа — это тот человек, который не остановится ни перед чем, чтобы забрать этот «аргумент» себе. Даже если от самой Илены останется только тень.
— Уберите его, — я указала на изумрудный бархат. — Сложите на самое дно и заприте. Я не надену его. Никогда.
Тильда, словно что-то почуяв, понятливо кивнула, не задавая лишних вопросов. Она быстро, почти суетливо спрятала наряд обратно в сундук, как будто сама почувствовала исходящую от него угрозу. И взялась разбирать остальные вещи. А я откинулась на спинку кресла. Тепло камина, наконец-то, добралось до самого сердца. Теперь у меня есть крыша над головой, есть люди, которые смотрят на меня с надеждой, и есть дневальный Калеб, готовый таскать дрова охапками. А еще со мной остались знания и опыт из того, другого мира, которые не пропить, в карты не проиграть и не отобрать по праву сильного.
— Тильда, — позвала я тише, повинуясь неясному порыву. — Спасибо тебе. За все.
Она обернулась, и я увидела, как ее лицо на мгновение смягчилось.
— Ну что вы, госпожа... Пойду я, прикажу воды горячей вам натаскать для ванны. А вы отдохните еще малость. Ваша магия должна восстановиться как можно скорей. Она нам всем очень нужна, — бесхитростно закончила добрая женщина.
Дверь за ней закрылась, и я осталась одна в комнате. Долго сидела, глядя на жаркий огонь, пылающий в жерле камина. Я больше не была той девочкой, которую можно было ударить по щеке и заставить подчиниться. Я — Илена де Вальер, целительница Кьельберга. И я еще поборюсь за свой рудник и за свою свободу.
Первым делом, наверное, начиная с завтрашнего дня, нужно привести в порядок лазарет. То, что я там увидела прошлой ночью, это… У меня даже слов, подходящих для характеристики увиденного, не было. Нужно заставить женщин отскоблить помещение добела. Разобраться со сквозняками. Пока никто из раненных не подхватил пневмонию… По-хорошему, помещение нужно отремонтировать. Но с этим придется подождать до весны…
Я сама не заметила, как забыла обо всем на свете, погрузившись в планирование своей работы. И как мыслительный процесс сменился глубоким сном без видений…