Страница 20 из 25
20
20
Следующие несколько дней прошли в тишине и спокойствии рядом с моими родителями. Они взяли часть забот о малыше на себя и мне удавалось даже выходить на пятиминутную прогулку самой, просто, чтобы немного побыть с собой.
Сейчас у меня не было скачков с молоком. Оно просто взяло и пришло в нужном количестве. Врач на патронаже сказала, что малыш хорошо набирает вес и отменила докорм. В месяц мы сходили на обследование в поликлинику, Ромка развивался в пределах нормы. А когда мы вернулись домой, нас ждал сюрприз. У двери сидел Кирилл, он дремал. На нем была военная форма, в руках небольшой рюкзак с вещами.
Я стояла с Ромкой на руках и не понимала что делать дальше.
– Дочка, чего в квартиру не идешь? – спросил отец, шедший за мной с люлькой в руке.
Кирилл отреагировал на голос папы, медленно открыл глаза и посмотрел на нас, потом на себя. Вскочил с пола.
– Леля, я тут…Прости, меня, пожалуйста.
– Зятек вернулся! – воскликнул отец обходя меня. Он по мужски пожал руку Кириллу и пригласил его в дом.
Он прошел в коридор, остановился, посмотрел на люльку, на папу. Тот сразу все понял и ретировался:
– Я чай поставлю. А вы пока раздевайтесь и проходите в Сашину комнату, – он поставил люльку на тумбочку в коридоре, снял куртку и пошел на кухню. Я сбросила ботинки и в одежде пошла в комнату, чтобы раздеть Ромку на своей кровати. Кирилл последовал за мной, как только он вошел в комнату, он закрыл дверь и сказал:
– Я не верил. Но когда мама начала говорить… она плакала. И выглядела такой уверенной, что я… я просто растерялся. Мне было больно думать, что два самых близких для меня человека ненавидят друг друга и клевещут друг на друга.
Я не смотрела на него, вместо новых выяснений отношений, я сняла с ребенка теплый комбинезон и шапочку. Он сразу загулил и потащил свой крошечный кулачок к себе в рот.
– Он так сильно вырос, – сказал Кирилл. – Так хочется прижать его к себе. Мой Ромчик. Нужно сначала принять душ и переодеться.
Я стянула с себя куртку, бросая ее на кресло и села рядом с сыном.
– Мне нужно покормить его. Ты можешь пока принять душ. Папа даст тебе полотенце и покажет где гель для душа.
Он сдержанно кивнул и вышел из комнаты, а я сняла свитер, повесила куртку в шкаф, взяла Рому и села с ним поудобнее в кресло для кормления.
Через минут двадцать в комнату вошел Кирилл с влажными волосами в папином новом домашнем костюме, который немного висел на нем, но никак не портил его сильное тело.
– Тебе очень идет полосочка, – улыбнулась я.
– Отец сказал, что мне нельзя к сыну в непоглаженном, – пояснил Кирилл и сел рядом. Он с таким лицом смотрел на то, как кушает Ромка, что мне стало немного неловко.
– Ты снова приехал на три дня, чтобы потом уехать на полгода?
– Нет, – тяжело вздохнул он, – я оформил перевод в старую часть, где служил, когда мы только познакомились с тобой.
– А как же твоя мамочка? Как ты можешь оставить ее одну в такое непростое время? – возможно я зря так сказала, но обиды накопилось во мне настолько много, что я не могла сейчас иначе.
– Два часа на машине. Четыре на поезде. Ничего страшного не случится. Для меня сейчас самое главное это вы. КОгда ты написала, что вы уехали, а потом еще и мама подлила масла в огонь, когда сказала, что ты съехала, потому что нашла другого. Я просто взбесился, Лель. Я очень сильно люблю вас, Лель. Тебя и нашего сына.
– Знаешь, – я посмотрела в его глаза, раз он был готов к открытому диалогу, то я должна была сказать ему и это, – мне стало казаться, что ты сбегаешь от нас. Ты уехал почти сразу как родился Ромка и каждый раз, когда я просила тебя решить проблемы с мамой, ты просил меня потерпеть. Я каждый раз переступала через себя и свои принципы. Каждый раз терпела, потому что любила и верила. Но почти месяц такой жизни у нее вместе с Ромой. Я не смогла больше терпеть…
– Прости. Ты правильно сделала. И я рад, что ты снова вернулась за руль, – улыбнулся он. – Нет худа без добра. Двести километров проехала и сейчас продолжаешь ездить по городу.
– Да, оказалось, что машина не худшее вложение денег, но жилищный вопрос это не решает.
– Почему же? Мне дают тут служебную квартиру, которая потом перейдет нам.
– И ты молчал? – оживилась я. Сердце забилось чаще, неужели все налаживается. Не верится.