Страница 19 из 25
19
19
Сын проспал всю дорогу прижавшись к автокреслу. Чем ближе мы подъезжали, тем спокойней становилось на душе.
Мама встретила нас у подъезда. Она забрала у меня сумку, потом осторожно, будто боясь спугнуть, потянулась к автокреслу и прошептала:
– Ну вот. Теперь ты дома.
Папа стоял чуть позади, держал дверь подъезда открытой и улыбался.
– Проходи, дочка. Мы тут все приготовили.
В квартире пахло чаем с мятой, теплым хлебом и домом.
Мы поселились в моей детской: маленькой уютной комнате. На окне стояли горшки с геранью, кровать застелили свежим бельем, а рядом с ней поставили люльку – старую, еще с моего детства.
– Мы ее помыли, проветрили, – тихо сказала мама, будто извиняясь за то, что она не новая. – Но она крепкая.
Я улыбнулась, чувствуя, как к глазам подступают слезы, и кивнула:
– Она идеальная.
Сын проснулся, когда я расстегнула его комбинезон, и тут же захныкал. Я взяла его на руки, прижала к себе, и он затих, уткнувшись мне в шею.
На следующий день я получила сообщение от Кирилла: «Нам надо поговорить. Мама позвонила. Сказала, что нашла переписку. Что ты уехала, потому что что‑то знаешь. Я не верю в измену, но… мне нужно понять, что происходит. Пожалуйста, не молчи».
Внутри все сжалось. Я не хотела оправдываться, но и позволить ему сомневаться в нас я не могла.
Я села на край кровати, положила рядом телефон, прижала сына к себе и вдруг почувствовала: я не буду ничего доказывать на эмоциях. Я найду доказательства.
Сначала я открыла переписку с Кириллом за последние месяцы. Выбрала все сообщения, где я писала про усталость, про давление Елены Петровны, про желание уехать в родительский дом. Потом нашла голосовые, в которых четко читалась усталость и тревога. В таком состоянии человек способен думать лишь о своем отдыхе и благополучие ребенка, но никак об интрижках на стороне. Чего там! В таком отчаянье и близость с мужем пугает.
Затем я вспомнила бабушку Нину, которая любила подолгу сидеть у подъезда и перемывать всем косточки. Она бы точно заметила мою интрижку. Для надежности, я решила ей позвонить. Я набрала ее номер.
– Алло, Саша? – узнала она меня сразу. – Как ты? Как малыш?
– Нина Ивановна, мне нужна ваша помощь. Это очень важно. Вы помните, когда я уезжала?
– Ну, да, – протянула старушка.
— Вы видели ли вы, чтобы ко мне кто‑то приходил?
– Что за странный вопрос.
– Вы сможете Кириллу подтвердить, что в день отъезда и вообще во все дни видели меня одну.
Она помолчала, а потом уверенно сказала:
– Помню. Ты уехала в пятницу утром, на машине своей навороченной. Тебя даже Петровна не вышла проводить. А до этого… ну, ты только с малышом гуляла, да в магазин. Никого к тебе не ходило. Да и некогда тебе было – ты все время с ребенком была. Я еще думала: бедная девочка, одна да под присмотром у свекрови…
Я закрыла глаза, выдохнула. Этого было мало, но это уже было что-то. Кто как ни первая промывательница косточек у подъезда сможет подтвердить мою невиновность.
Свекровь не остановилась на одних обвинениях. Она провернула свой трюк, который которым когда-то пыталась направить на меня. Снова сделала поддельную переписку, только теперь я переписывалась с неким Максом и даже умудрялась ходить с ним на свидания с новорожденным младенцем. Маразм крепчает,что еще сказать.Найти бы этого умельца, кто делает эти скриншоты. Наверняка, в этом замешаны ее подруги.
Однако и на этот скриншот с четкой датой у меня было что ответить. В этот день, когда я якобы была на свидании с загадочным Максимом, я заказывала лекарства на дом. У меня в почту сохранились все уведомления, где было четко прописано время заказа и передачи курьером лекарств. В это время я была дома.
Я сделала скриншоты писем, сбросила их Кириллу, нажала «отправить» и положила телефон экраном вниз. Я сделала все, что могла, дальше пусть принимает решение сам. давно пора определиться и отстоять права своей семьи, а не сбегать на работу, чтобы не решать эту проблему. Теперь, находясь вдали от этого урагана, я осознала, что отступления Кирилла – сбегание от проблем. Так нельзя. Надеюсь, он поймет это сам, иначе мне и правда, придется с ним прощаться.