Страница 24 из 61
Глава 10. Даша
Глава 10. Даша
Глава 10. Даша
Москва, поликлиника
Я не спала всю ночь.
Конверт лежит на тумбочке — белый, плотный, с именем Романа, написанным моим самым красивым почерком. Внутри — письмо, снимок УЗИ, два маленьких сердечка. Мои дети. Наши дети.
Я смотрела на этот конверт до самого утра. Перечитывала письмо раз десять, исправляла, переписывала заново. В итоге оставила короткое: «Рома, у нас будут дети. Двое. Я жду тебя».
Просто. Чётко. Счастливо.
Я встаю, иду в душ. Вода тёплая, пар запотевает зеркало. Я смотрю на своё отражение — размытое, неясное. Внутри меня теперь двое. Это знание меняет всё.
На завтрак я не могу есть. Кофе пью через силу — желудок сжимается. Роман уехал вчера. Мы прощались у двери, он целовал меня так, будто уезжает навсегда.
— Три месяца, — сказал он. — Это не так долго.
— Я буду ждать, — ответила я.
— Я люблю тебя.
— Я тебя люблю.
Он ушёл. А я осталась с конвертом и тайной.
Я одеваюсь. Сегодня в поликлинике тяжёлый день — график расписан до вечера. Я кладу конверт в сумку, решаю заехать в клинику Бельских после работы. Передам секретарю. И тогда — ждать. Три месяца. А потом он вернётся, и мы будем счастливы.
Я выхожу из квартиры. Лифт, улица, такси. Москва шумит, спешит, живёт своей жизнью. А я чувствую себя так, будто плыву. Медленно, невесомо, в каком-то другом измерении.
В поликлинике — первый пациент. Мать с девочкой, у которой температура. Я слушаю лёгкие, смотрю горло, выписываю рецепт. Делаю всё на автомате, потому что мысли — там. В конверте. В двух маленьких сердечках.
— Доктор, с ней всё будет хорошо? — спрашивает мать.
— Всё будет хорошо, — отвечаю я. — Выздоравливайте.
Они уходят. Я смотрю им вслед и думаю: скоро у меня будет свой ребёнок. Двое. Я буду сидеть у их кроваток, гладить по головкам, слушать дыхание.
Я улыбаюсь. Впервые за сегодня.
В обед я звоню в клинику Бельских.
— Здравствуйте, это Дарья Белова. Мне нужно передать письмо для Романа Олеговича. Когда можно подъехать?
— Роман Олегович в командировке, — отвечает секретарь равнодушным голосом. — Вы можете оставить письмо у меня. Я передам, когда он вернётся.
— Хорошо. Я приеду после работы.
— Ждём вас.
Я кладу трубку. Внутри — тревога. Секретарь — чужая женщина. А письмо — личное. Очень личное. Но выбора нет. Роман в Европе, я не знаю его адреса. Только клиника.
— Всё будет хорошо, — говорю я себе. — Передам, и он получит. Три месяца — не вечность.
После работы я еду в клинику.
Здание на Кропоткинской — стекло, бетон, дорогие машины у входа. Я чувствую себя чужой, как и в первый раз. Захожу в вестибюль, подхожу к стойке.
— Я к секретарю Романа Олеговича.
— Вам назначено? — спрашивает администратор.
— Я звонила. По поводу письма.
— Проходите, третий этаж, кабинет 317.
Я поднимаюсь на лифте. Коридоры широкие, тихие, пахнет дорогой отделкой и дезинфекцией. Нахожу кабинет, стучу.
— Войдите.
Секретарь — женщина лет сорока, в строгом костюме, с идеальной укладкой. Она смотрит на меня без интереса.
— Вы Дарья Белова?
— Да. Я хотела передать письмо для Романа Олеговича.
— Оставьте, — она протягивает руку.
Я достаю из сумки конверт. Задерживаю на секунду, смотрю на имя Романа. Потом отдаю.
— Пожалуйста, передайте ему, когда он вернётся. Это очень важно.
— Обязательно, — она кладёт конверт в ящик стола. — Что-то ещё?
— Нет, — качаю головой. — Спасибо.
Я выхожу из кабинета. Внутри — пустота. Конверт больше не со мной. Теперь только ждать.
Две недели я живу в ожидании.
Роман звонит каждый день. Говорит о стажировке, о новых методах, о коллегах. Спрашивает, как я. Я говорю, что всё хорошо. Не говорю о письме. Хочу, чтобы он получил его и удивился. Чтобы счастье накрыло его внезапно.
— Ты какая-то странная, — замечает он однажды.
— Просто скучаю, — отвечаю я.
— Я тоже скучаю. Скоро вернусь.
— Я жду.
— Я люблю тебя.
— Я тебя люблю.
Я кладу трубку и думаю: когда он вернётся, мы будем говорить не только о любви. Мы будем говорить о детях. О двойне. О том, как обустроим детскую.
Я начинаю рисовать. Наброски — кроватки, игрушки, обои в голубых и розовых тонах. Я не знаю, кто у нас будет — мальчик или девочка. Но хочется и того, и другого. Может быть, двойня — мальчик и девочка? Я улыбаюсь своим мыслям.
— Ты размечталась, — говорю я себе в зеркало. — Поживём — увидим.
Но внутри уже всё решено. Я хочу двоих. Мальчика и девочку.
На третьей неделе я не выдерживаю. Звоню в клинику.
— Здравствуйте, это Дарья Белова. Я оставляла письмо для Романа Олеговича. Оно ещё у вас?
— Одну минуту, — секретарь что-то ищет. — Да, письмо на месте. Роман Олегович ещё не вернулся.
— Передайте ему, пожалуйста, как только он приедет. Это очень важно.
— Хорошо.
Я кладу трубку. Тревога нарастает. Почему письмо до сих пор у неё? Он вернётся только через два месяца. Два месяца — это так долго.
Я пишу Роману сообщение: «Как твои дела?» Он отвечает: «Всё хорошо. Скучаю. Скоро приеду». Я хочу написать о беременности. Прямо сейчас. Но останавливаю себя. Не по телефону. Не в мессенджере. Письмо — лучше. Он получит его и прочитает. Удивится. Обрадуется.
Я жду.
На пятой неделе меня начинает тошнить по утрам.
Я стою у раковины, держусь за край, дышу глубоко. Вода течёт холодная, лицо бледное. Я смотрю на себя и улыбаюсь.
— Это ты, малыши, — шепчу я. — Дайте маме передохнуть.
Я вспоминаю маму. Как она говорила, что со мной было тяжело. Что её тошнило с первого месяца до самых родов. Я тогда смеялась. Теперь понимаю.
На работе я скрываю своё состояние. Пью чай с имбирём, жую сухарики. Коллеги ничего не замечают — я всегда была бледной и худой. Только тётя Зина смотрит подозрительно.
— Белова, ты здорова? — спрашивает она.
— Да, всё хорошо, — отвечаю я.
— Бледная ты что-то...
— Недосыпаю. Ремонт в квартире.
Она кивает, но не верит. Я отвожу глаза.
На шестой неделе я иду на УЗИ.
Маленький кабинет, холодный гель на животе, датчик, который скользит по коже. Врач молчит, смотрит на экран. Я смотрю туда же — серое пятно, внутри которого что-то пульсирует.
— Поздравляю, — говорит врач. — У вас двойня.
Я замираю.
— Двойня? — переспрашиваю я.
— Да. Два эмбриона. Видите? — она показывает на экран. — Оба сердечка бьются. Всё в порядке.