Страница 18 из 61
— А как же ужин?
— Ужин окончен. Я сказал родителям, что мы уезжаем.
— Они злятся?
— Пусть злятся, — он пожимает плечами. — Мне всё равно.
Мы выходим из ресторана через чёрный ход, чтобы не прощаться. Роман ведёт меня к машине, открывает дверь. Я сажусь, смотрю на свои руки. Они дрожат.
— Всё закончилось, — говорит он, садясь за руль. — Мы уехали.
— Ничего не закончилось, — качаю головой. — Это только начало.
Он смотрит на меня. Молчит. Потом заводит двигатель.
— Тогда будем биться вместе, — говорит он. — Плечом к плечу.
Мы приезжаем домой. Я снимаю платье, вешаю в шкаф. Роман идёт на кухню, открывает вино. Я выхожу к нему в его футболке — белой, хлопковой, которая пахнет им.
— Давай выпьем, — он протягивает бокал. — За то, что мы выдержали.
— За то, что мы вместе, — поправляю я.
Мы чокаемся. Пьём молча. Вино горькое, но я почти не чувствую вкуса. Только тепло, разливающееся по телу.
— Роман, — говорю я. — Твоя мать никогда не примет меня.
— Не примет, — соглашается он. — Но это не важно.
— Это важно, — возражаю я. — Она твоя мать. Ты не сможешь всю жизнь избегать её.
— Смогу, — говорит он. — Если она не примет тебя — значит, она не принимает мой выбор. А значит, она выбирает не меня, а свою картинку. Я не хочу жить с картинкой. Я хочу жить с тобой.
Я ставлю бокал, подхожу к нему. Сажусь на колени, обнимаю за шею.
— Ты уверен? — спрашиваю я. — Что никогда не пожалеешь?
— Уверен, — отвечает он. — Более чем в чём-либо.
Я целую его. Долго, медленно, не торопясь. Он отвечает — нежно, бережно, словно я — хрупкая вещь, которую можно разбить.
— Я хочу тебя, — шепчу я. — Сейчас.
Он поднимает меня на руки, несёт в спальню.
Ночь. Мы одни. Вся Москва за окном, а есть только он и я.
Он укладывает меня на кровать, смотрит сверху вниз. Свет луны падает на его лицо, делая его почти нереальным. Красивым. Моим.
— Ты знаешь, — говорит он, — я никогда не устану говорить тебе, какая ты красивая.
— А я никогда не устану слушать, — улыбаюсь я.
Он раздевает меня медленно. Футболка летит на пол, бельё следом. Его руки скользят по моему телу, гладят, ласкают, дарят тепло. Я закрываю глаза, отдаваясь ощущениям.
— Смотри на меня, — шепчет он. — Не закрывай.
Я открываю глаза. Он смотрит на меня так, будто я — центр его вселенной.
— Я люблю тебя, — говорит он.
— Я тебя люблю, — отвечаю я.
Он входит в меня. Медленно, плавно, не торопясь. Я чувствую каждое его движение, каждый вздох. Мы двигаемся в унисон, как будто одно целое.
— Ты моя, — шепчет он. — Только моя.
— Твоя, — отвечаю я. — Всегда.
Я чувствую, как внутри нарастает напряжение, как мир сужается до одной точки. Он ускоряется, дыхание сбивается. Я вцепляюсь в его плечи, шепчу его имя.
Мы кончаем вместе — громко, почти болезненно, с облегчением, с любовью.
Лежим в темноте, переплетённые, мокрые. Я слушаю, как бьётся его сердце. Ровно, сильно, успокаивающе.
— Как ты? — спрашивает он.
— Хорошо, — отвечаю я. — Лучше, чем когда-либо.
Он целует меня в макушку.
— Спи, — говорит он. — Завтра новый день.
— А что завтра? — спрашиваю я.
— Завтра мы будем счастливы, — отвечает он. — Как сегодня. Как вчера. Как всегда.
Я закрываю глаза. Засыпаю с мыслью, что он прав. Что завтра будет новый день. И мы будем вместе.
Утром я просыпаюсь от того, что Роман смотрит на меня.
— Ты долго? — спрашиваю я, не открывая глаз.
— Полчаса, — признаётся он. — Ты так красиво спишь.
— Я не могу быть красивой во сне, — я открываю глаза. — Я сплю с открытым ртом и пускаю слюни.
— И это красиво, — он улыбается. — Потому что это ты.
Я бью его подушкой. Он смеётся, перехватывает мою руку, притягивает к себе.
— С добрым утром, — говорит он.
— С добрым утром, — отвечаю я.
Мы лежим, обнявшись, и я понимаю: вчерашний вечер был страшным. Но он закончился. А мы — нет. Мы продолжаемся.
— Роман, — говорю я. — Я хочу тебе кое-что сказать.
— Что?
— Я хочу, чтобы ты знал. Ты — первый мужчина, которому я доверяю. По-настоящему. После родителей я никому не верила. А тебе — верю.
Он смотрит на меня. Его глаза становятся серьёзными.
— Я не подведу тебя, — говорит он. — Обещаю.
— Я знаю, — улыбаюсь я. — Поэтому и верю.
Мы завтракаем на кухне. Он варит кофе, я делаю бутерброды. Обычное утро. Ничего особенного. Но для меня — всё.
Потому что я дома. Я там, где он. Я там, где меня любят.