Страница 17 из 61
Глава 7. Даша
Глава 7. Даша
Глава 7. Даша
Москва, квартира Романа, ночь
Я не могу уснуть.
Рядом сопит Роман — его дыхание ровное, спокойное. Он обнимает меня во сне, прижимает к себе, будто боится, что я исчезну. А я лежу с открытыми глазами и смотрю в потолок. В голове — карусель из мыслей, страхов, надежд.
Сегодня он сказал: «Я хочу, чтобы ты познакомилась с моими родителями».
Я знала, что этот момент настанет. Знала, но не была готова. Его мать уже видела меня — мельком, на каком-то мероприятии, куда Роман меня взял «для галочки». Она смотрела так, будто я — пятно на её идеальном белом платье. А теперь — ужин. Официальный. В ресторане. С отцом.
— Ты боишься? — спросил он, когда мы лежали в темноте.
— Нет, — солгала я.
— Ты плохо врёшь, — он поцеловал меня в висок. — Не бойся. Я буду рядом.
Я поверила. Потому что он всегда рядом. Потому что он — мой.
Но сейчас, когда он спит, страх возвращается. Я смотрю на его лицо — спокойное, беззащитное, красивое — и думаю: что я делаю? Я — девушка из районной поликлиники, без рода, без состояния, без связей. А он — наследник империи. Его мать будет права, если скажет, что я не пара.
Я осторожно выскальзываю из его объятий, иду на кухню. Наливаю воды, стою у окна. Москва не спит — огни, машины, неон. Красиво. Чужо. Я здесь чужая.
— Ты не спишь? — голос Романа за спиной заставляет вздрогнуть.
— Не могу, — признаюсь я.
Он подходит, обнимает сзади, утыкается носом в мои волосы.
— Думаешь о завтрашнем ужине?
— Да.
— Я не позволю им тебя обидеть, — говорит он. — Слышишь? Никому не позволю.
— Ты не сможешь контролировать каждое слово, — отвечаю я. — А они будут говорить. И ты не сможешь им запретить.
Он молчит. Потому что знает: я права.
— Тогда уйдём, — говорит он. — Если станет невыносимо — мы просто встанем и уйдём.
Я поворачиваюсь к нему, смотрю в глаза.
— Ты серьёзно?
— Никогда не был серьёзнее.
Я обнимаю его. Прижимаюсь так сильно, как могу. Он пахнет сном и мной. Я хочу, чтобы этот запах всегда был со мной.
— Я люблю тебя, — шепчу я.
— Я тебя люблю, — отвечает он. — И завтра мы покажем им, что это — навсегда.
Утром я просыпаюсь с мыслью: сегодня вечером.
Мы завтракаем молча. Роман варит кофе — уже почти такой, как я люблю. Я смотрю на его руки — красивые, ухоженные, руки хирурга. Сегодня они будут сжимать мою руку под столом, чтобы я не боялась.
— Что надеть? — спрашиваю я.
— Что хочешь, — он пожимает плечами. — Ты в любом платье красивая.
Я иду в гардеробную. Там уже висит несколько платьев — я привезла их из своей квартиры. Скромные, недорогие, но аккуратные. Выбираю тёмно-синее — закрытое, строгое, с длинными рукавами. Волосы соберу в пучок. Никаких украшений. Никакого вызова.
Роман смотрит, как я одеваюсь.
— Ты прекрасна, — говорит он.
— Ты обязан так говорить, — улыбаюсь я.
— Не обязан. Говорю, потому что правда.
Он подходит, поправляет воротник моего платья. Его пальцы задерживаются на моей шее.
— Даша, — говорит он. — Что бы они ни сказали — помни: я люблю тебя. И это главное.
— Помню, — отвечаю я. — И ты помни: я люблю тебя. Даже если твоя мать будет смотреть на меня так, будто я — мусор под её ногами.
Он улыбается. Целует меня в лоб.
— Поехали.
Ресторан — дорогой, пафосный, с золотыми люстрами и официантами в смокингах. Я чувствую себя чужой с порога. Роман берёт меня за руку, сжимает.
— Я рядом, — шепчет он.
— Я знаю.
Мы идём к столику. Родители уже там. Мать — в чёрном платье, с идеальной укладкой, с улыбкой, которая не касается глаз. Отец — в строгом костюме, с папкой для документов — он даже в ресторан берёт работу.
— Дарья, — мать кивает мне, и в её голосе — лёд. — Мы рады вас видеть.
Я знаю, что это неправда. Но улыбаюсь.
— Спасибо, что пригласили.
Отец поднимает голову от телефона.
— Садитесь, — говорит он. — Заказывать будем?
Ужин начинается.
Вопросы сыплются, как из пулемёта.
— Где вы работаете, Дарья?
— В районной поликлинике.
— Педиатром?
— Да.
— А почему не в частной клинике? У нас, кстати, есть сеть...
— Я люблю свою работу, — отвечаю я. — Там нужны врачи.
Мать поджимает губы. Она не понимает. Для неё работа — это статус, деньги, связи. А не помощь тем, у кого ничего нет.
— А ваши родители? — спрашивает отец.
— Их нет, — отвечаю я. — Они погибли, когда мне было семнадцать.
— Мои соболезнования, — говорит отец, и в его голосе — что-то похожее на искренность.
— Они были врачами, — добавляю я. — Я пошла по их стопам.
Мать молчит. Пьёт вино. Смотрит на меня из-под ресниц.
— Дарья, — говорит она наконец. — Вы серьёзно думаете, что у вас есть будущее с моим сыном?
— Мама, — вмешивается Роман.
— Я просто спрашиваю, — она невинно хлопает глазами. — Это же нормальный вопрос.
— У нас есть будущее, — говорю я, глядя ей в глаза. — Потому что мы любим друг друга.
— Любовь, — она усмехается. — Милая моя, любовь не платит за квартиру. Любовь не кормит детей. Любовь не даёт статус.
— Мне не нужен статус, — отвечаю я. — Мне нужен Роман.
— А Роману нужна ты? — она смотрит на сына.
Роман берёт меня за руку.
— Да, — говорит он. — Нужна. И это не обсуждается.
Мать откидывается на спинку стула. Её лицо каменеет.
— Мы поговорим дома, — говорит она ледяным тоном.
— Нам не о чем говорить, — отвечает Роман. — Я уже всё сказал.
Отец молчит. Он смотрит на меня, потом на сына. Я не знаю, о чём он думает. Но в его глазах нет ненависти. Только... усталость.
Ужин заканчивается молчанием. Мы почти ничего не съели. Я чувствую, как напряжение сжимает грудную клетку. Мне трудно дышать.
— Можно выйти? — спрашиваю я.
— Конечно, — мать машет рукой. — Там налево.
Я встаю, иду в туалет. Закрываюсь в кабинке, прислоняюсь лбом к холодной стене. Слёзы душат, но я не плачу. Я не дам им этой слабости.
В дверь стучат.
— Даша, — голос Романа. — Открой.
Я открываю. Он заходит, задвигает щеколду.
— Ты как? — спрашивает, обнимая меня.
— Я в порядке, — говорю я в его рубашку. — Всё нормально.
— Ты плакала?
— Нет. Не плакала.
Он поднимает моё лицо, смотрит в глаза.
— Я горжусь тобой, — говорит он. — Ты держишься лучше, чем я ожидал.
— Я не сломаюсь, — отвечаю я. — Не перед ними.
— Я знаю, — он целует меня в лоб. — Поехали домой?