Страница 52 из 151
— Нет, – наконец проговорил он. – Но рядом с ней я обрел себя, стал цельным. Она спасла меня, и я увидел, что такое жить по-настоящему. Ближе, чем она, у меня больше никого не будет.
— Прости, тебе, наверное, больно сейчас об этом говорить.. – спохватился Мариан.
— Я ищу в себе силы смириться, – тихо сказал Сабола. – Найти для себя новый смысл.
— Понимаю.
Они снова замолчали. Сабола продолжил убираться, а Марина искал заклинание, способное снять боль в глазах. Попытки оказались безуспешны, и он начал злиться. Из этого состояния его вывел ледяной голос Саболы.
— Откуда это у тебя? – спросил он. Мариан приоткрыл глаза и увидел, что чародей держит в руках кольцо, переданное ему бывшим разбойником.
— Бальтазар просил узнать, кому оно принадлежало, – небрежно ответил Мариан и снова прикрыл ладонями глаза. – Тьма! Как же больно!
— Бальтазар, значит, – эхом отозвался Сабола и прошелся по лаборатории, превращая сапогами осколки в крошки. – Откуда оно у него?
— Понятия не имею. Но, судя по твоим вопросом, ты о нем знаешь намного больше, чем я, – заметил Мариан. Он все-таки нашел графин с водой, но Сабола оказался прав, это ему не помогло.
— Это кольцо я сделал для своей жены, – сказал Сабола и привалился спиной к стене. Мариан удивленно посмотрел на него. – Да, я был женат. Много лет назад моя жена исчезла, и я не смог ее найти, словно ее стерли из этой реальности.
— И виной всему была Талика, – догадался Мариан.
— Надия ждала ребенка, и Талика опасалась конкуренции. Я старался защитить жену, место, в которое ее отправил, было надежно сокрыто магией, но она туда так и не доехала.
Сабола снял с пальца кольцо и соединил его с тем, что принес Бальтазар. В один миг они стали единым целым, ослепительно засияв.
— Я не знал, что ты был женат, – сказал Мариан. Сабола пожал плечами, не сводя глаз с украшения.
— Слишком больно вспоминать.
— Мне жаль.
Сабола кивнул. Он еще несколько секунд смотрел на кольцо, а потом спрятал его в кулак, не желая больше ни с кем делиться его сиянием.
— Что от тебя хотела Талика? – спросил Сабола.
— Чтобы я поехал в Истрату, – вздохнул Мариан, садясь на пол.
— Видимо, тебе придется это сделать, – направляясь к двери, задумчиво произнес Сабола. – Или..
— Да я уже понял, что дело – дрянь! – раздраженно бросил Мариан. – Но Талика не должна получить ребенка Кордии ни при каких условиях!
— Мы сделаем все, чтобы этого не случилось, – твердо сказал Сабола. – Только вот..
Не договорив, он вышел.
* * *
Едва Сабола ушел, в лабораторию вбежала Люси. Всплеснула руками, увидев беспорядок, и тут же принялась убираться.
— Шли бы вы отсюда, – попросила она, после того как второй раз едва не смела скорпионов в совок. – Только грязь притягиваете!
Мариану хотелось ответить ей что-нибудь злое, но боль отвлекала от придумывания колких и глубоких фраз, поэтому он надменно промолчал. Услышав недовольный вздох Люси, решил, что покинуть лабораторию будет все-таки хорошей идеей.
— Получается, ты мой отец? – донесся до него взволнованный голос Бальтазара. Мариан уже забыл, что поселил его у себя в покоях, чтобы следить за его состоянием. Парень был очень плох, и чародею пришлось немало потрудиться, чтобы вернуть его к жизни.
— Возможно, – сдержано ответил Сабола.
— Выходит, мы братья? – вынырнув из-за портьеры, спросил Оскар, растерянно глядя на Бальтазара. Похоже, эта новость его не порадовала. Мариан предположил, что все дело в проклятии родной крови, ведь есть опасность, что эти двое могут убить друг друга.
— Несомненно, между всеми нами есть родство, мы все идем от одного предка, но не настолько близкое, чтобы вы могли считать себя братьями.
— Неожиданно, – пробормотал Бальтазар, и на его посеревшем лице выступили красные пятна.
— Как только ты поправишься, я хочу, чтобы ты отвез меня в тот дом, где ты вырос, – сказал ему Сабола и, оглянувшись, посмотрел на Мариана. – Подслушиваешь?
— Вы вообще-то в моих покоях, – напомнил Мариан.
— Ты можешь переехать ко мне, – предложил Сабола, не сводя глаз с раненного. Неужели бывший разбойник и правда его сын? Мариану в это почему-то с трудом верилось.
— Я бы предпочел вернуться к себе, – устало сказал Бальтазар.
— Как только тебе стает лучше, – возразил Мариан, с беспокойством наблюдая за своим пациентом. Жизненные силы утекали из него, и чародей не понимал, как это можно исправить. В памяти тут же всплыли слова Талики, и почти сразу раздался ее переливчатый смех, но никто, кроме Мариана, его не услышал.
* * *
Мариан в который раз попытался сосредоточиться на магии, но не смог. Он был взвинчен и зол, и виной его состояния была Талика. Ему было жаль Грету: он всегда хорошо относился к этой девушке, и чародею было больно, что ее жизнь закончилась так. А еще он вдруг испытал сожаление, что был так несправедлив к Саболе, сейчас бы он сам отдал любые деньги, чтобы уничтожить Талику, лишь бы больше никто не пострадал.
— Да твою же мать! – проорал Мариан в пустоту и снова потер глаза. Жжение в них усиливалось, и ему уже казалось, что там бушует самое настоящее пламя.
Хлопнула дверь, и в лабораторию вошел Оскар. Исполняя обязанности Лейфа, он был занять целыми днями и почти не выходил из зала для аудиенций, то встречаясь с приближенными, то отвечая на письма, то принимая жалобы. Но несмотря на синяки под глазами и бледность, он выглядел очень довольным и воодушевленным.
— Ничего не хочешь мне рассказать? – строго спросил Оскар, присев на край подоконника.
— О чем именно? – потерев виски, устало спросил Мариан. Ему очень хотелось, чтобы все оставили его в покое.
— Мариан, не притворяйся идиотом!
— Я все еще не понимаю, о чем ты, – вздохнул чародей.
— Ты отправил Южану в какую-то глушь, – раздраженно бросил Оскар, и Мариан с удивлением посмотрел на него. – И сделал это, не посоветовавшись со мной!
— Ах, вот, в чем дело, – с облегчением протянул Мариан. – Да, я дал ей хорошую защиту и отправил в надежное место. Надеюсь, там Север не сможет найти ее. Хотелось бы верить, что предателей при этом не присутствовало.
— Но зачем? – нахмурился Оскар.
— Лейф опасается, что Север воспользуется ей и устроит переворот, – терпеливо пояснил Мариан. – Да и Южана готова поддержать план отца, лишь бы покинуть чужой ей двор.
— Откуда ты знаешь?