Страница 51 из 151
Глава 15. Отравленное послание
Мариан вошел к себе в лабораторию и, задернув шторы, опустился в кресло. Он положил на стол кольцо, переданное ему Бальтазаром. Было в этом украшении что-то такое, от чего ему стало не по себе. Оно мерцало белым светом, словно им был наполнен металл. В том, что его сделал сильный чародей, сомнений не было. Обычному ювелиру такое не под силу.
Мариан потер пальцами переносицу. Ворон издал хриплое «Карр» и бросил ему карту с той стороны. Чародей неохотно взял ее в руки: хороших новостей не предвиделось, а получать снова плохие не хотелось. Мертвая ведьма. И в его случае, эта карта может означать, кого угодно. Нужно было уточнение, и он потянулся к колоде Таро. Достав карту, даже не нашел в себе сил удивиться, ему снова выпала мертвая ведьма. Неужели Кордия умерла? От этого предположения по спине Мариана пробежал холодок. Он ощутил свою вину, что не решился принести Оскара в жертву и тем самым помешать кровавой плате. Но убийство барона казалось ему неправильным, и он старался оттянуть этот момент, попутно ища другие варианты. Он сделал расклад с вопросом, поможет ли жертва Кордии, и ему выпала смерть. Шар возможностей тоже не обнадежил – Артей в нем все равно убивал королеву. Обсудив это с Саболой, Мариан решил, что пока ничего не будет делать. Оскару он так и не озвучил, что значит пункт в договоре, который тот подписал.
В памяти всплыл разговор с Бальтазаром и его тревога за Грету. Что ж, если она поехала вслед за Кордией, и правда, надо узнать, как у нее дела. Надо было это сделать сразу, как только он об этом узнал, но спасение бывшего разбойника от смерти отняло у него много сил, и он забыл про целительницу.
Достав мешочек с лавандовым порошком, он бросил щепотку в огонь. Столб дыма взметнулся вверх, и у Мариана защипало глаза. Он подвинул к себе шар возможностей и стал внимательно в него вглядываться. Долго ничего не происходило, он уже даже начал сомневаться в том, что сейчас подходящее время, как в шаре вспыхнул яркий свет, и чародей увидел Грету, лежащей на каменной площадке. Ее глаза смотрели в пустоту, вокруг головы алым нимбом растекалась кровь.
Мариан вздрогнул: не это он ожидал увидеть. Уже хотел отпрянуть, как рядом с телом ведьмы нарисовался силуэт и через миг превратился в Талику. В том, что она торжествовала, сомнений не было: Мариан слишком хорошо знал это выражение лица. Его охватила бессильная ярость. Ненависть к Талике была настолько огромной, что, казалось, разорвет ему сердце. Он со злостью смахнул со стола шар возможностей и несколько склянок. Они с грохотом упали на пол, одна из них разбилась, и в помещении запахло жасмином. Легче от этого не стало, и Мариан схватил стол за края и отшвырнул его в сторону. Его дыхание сбилось, сердце колотилось как бешеное. Все, чего ему хотелось – крушить все подряд, чтобы хотя бы так уничтожить боль, причиненную ему Таликой. Если бы он понял раньше, что за тварь рядом с ним! Если бы понял! Рядом послышался смех, и из черного дыма вышла Талика. Она подошла к Мариану и обвила его руками за шею.
— Милый мой, ну почему ты меня все время недооцениваешь? – капризно проговорила она, проведя пальцем по его щеке. Из его горла вырвался рык, и он с силой толкнул девушку. Та деланно закачалась и театрально приземлилась на пол.
— Грета-то тебе чем помешала? – повысил голос Мариан. Его так трясло от негодования, что, будь Талика жива, он бы ее убил.
— Она угрожала помешать моему чудесному плану, – мгновенно оказавшись на ногах, ответила Талика. – Да и соперниц в любви, как ты помнишь, я не жалую.
— Не помню, чтобы я был влюблен в Грету, – тяжело дыша, проговорил Мариан.
— Так и ты не любовь всей моей жизни, – усмехнулась Талика. – Ты для меня больше ничего не значишь, Мариан, твоя роль для меня отыграна.
— Тогда зачем ты пришла? – выдохнул Мариан и в один прыжок оказался рядом с Таликой. Схватил ее за горло и поднял над полом. Она попыталась засмеяться, но тут же захрипела. Он не чувствовал, чтобы ее сердце билось, но Талика была уже почти человеком, не призраком.
— Напомнить тебе, что ты сейчас должен быть на пути в Истрату, – прохрипела Талика. – Иначе всем, кто тебе близок, несдобровать. Я доберусь до каждого.
— Тварь! – проорал ей в лицо Мариан и швырнул Талику в стену. Та ударилась спиной и, коротко выдохнув, снова оказалась перед чародеем.
— Твоя судьба уже написана, ты не можешь сопротивляться, – холодно сказала Талика. – Если тебе наплевать на себя, подумай о своих друзьях. Или о тех, кого ты считаешь своими друзьями, так будет правильней.
— Я уничтожу тебя! – прорычал Мариан. – Поверь, я найду способ это сделать!
Талика рассмеялась, бросила ему в лицо то ли песок, то ли пыль и, пока Мариан пытался проморгаться, исчезла. Он громко выкрикнул ругательство и, схватив стул, швырнул его в стену. Скорпионы в ужасе разбежались, шурша осколками склянок.
Дверь резко открылась, и на пороге возник встревоженный Сабола. Он окинул взглядом комнату и задержал его на Мариане, по щекам которого текли кровавые слезы.
— Дай догадаюсь – тебя навестила моя сестра, – с горечью произнес Сабола, подходя к Мариану.
— Она убила Грету!
— А что с ее ребенком? – насторожился Сабола. – Она успела его родить?
Мариан мотнул головой. Сабола осторожно приподнял ему левое веко и заглянув в глаз, досадливо хмыкнул.
— Не трогай! – рявкнул Мариан, вырываясь. Боль была невыносимой, казалось, что в глазах пылает огонь. Прикрыв их рукой, он попытался вспомнить, где стоит графин с водой.
— Умывание не поможет, – заметил Сабола, ставя стол на место.
— Что это за дерьмо? – зло спросил Мариан;
— Адский прах, – спокойно ответил Сабола, продолжая поднимать вещи с пола. Мариан подумал, что его это успокаивает.
— Избавиться от этого как? – простонал Мариан, не зная, как избавиться от боли. Он уже прочитал заклинание очищения, но оно не сработало.
— Никак. Тебя отпустит, если ты выполнишь поручение. Если не подчинишься – умрешь.
— Какие радужные перспективы!
— Так что там с ребенком Греты?
— Тебя почему это так волнует? Из-за того, что он внук графини Локк? – поддел Саболу Мариан.
— Да, – спокойно ответил тот. – Учитывая события, я бы хотел стать ему отцом.
— Графиня Локк была любовью всей твоей жизни? – не удержался от вопроса Мариан.
Сабола помолчал, прежде чем ответить, словно решал, достоин ли Мариан такого доверия.