Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 50 из 151

Лейфа прошиб холодный пот, желудок стянуло узлом. Он заставил себя подумать о Кордии, но вместо воодушевления это принесло обратный результат: она никогда не простит ему такой жертвы, если узнает. И не то, чтобы ему было важно ее прощение, больше он опасался, что она не сможет с этим жить. Он перевел взгляд на ребенка и подумал: а что ждет в жизни его? Без семьи, без поддержки, разве он сможет выжить? Не лучше ли закончить все сейчас и.. Он тут же оборвал себя, понимая, что ищет оправдание там, где его быть не может.

— Нет.

— Если бы ты не знал, что это придется сделать тебе, ты бы просто оставил здесь это проклятое дитя и ушел по своим делам, – усмехнулась волшебница. – Тебе было бы плевать на него.

— Пожалуй, – не стал лукавить Лейф.

— Но даже тогда ответственность лежала бы на тебе.

— Тогда я просто мог придумать себе удобную ложь и жить спокойно.

Волшебница снова рассмеялась и, подойдя к столу, склонилась над младенцем. Сердце Лейфа забилось быстрее.

— А нельзя это сделать как-то по-другому? – тяжело сглотнув, спросил Лейф.

— Нет. Он должен страдать, и ты вместе с ним, иначе ничего не получится, и твоя жена умрет, – сказала волшебница и, подняв голову, улыбнулась. Лейфа передернуло от отвращения. – Давай, начинай. У тебя нет других вариантов.

— Хорошо, – медленно проговорил Лейф и вытер ладонью вспотевшее лицо. – Хорошо.

Он взял со стола нож и посмотрел на младенца. Тот спокойно лежал, даже не догадываясь, какая тьма вокруг него сгущалась. Волшебница начала петь песню, и все в доме завибрировало, какие-то склянки с грохотом рухнули с полок, но хозяйка дома даже не обернулась, чтобы посмотреть, что именно упало. Ее песня подчиняла себе Лейфа, вводила в состояние экстаза, душу наполняла какая-то сумасшедшая радость, и все казалось мелким и незначительным. Ритм слов уводил его от действительности, перед глазами кружились разноцветные искры. Он крепко сжал нож, и лезвие случайно порезало ему кожу, разрывая надвое дурман, которым он был окутан. По стенам дома танцевали черные языки пламени, вокруг ног волшебницы вихрем кружила тьма, становясь с каждой секундой выше. Возле стола, шипя, тянули голову змеи с переливающимися от красного в синеву глазами. Казалось, открылся сам ад, позволяя его тварям вырваться наружу. Лейфа охватила паника.

— Они ждут его, – замогильным голосом произнесла волшебница. – Они пришли за своей жертвой.

— И они ее получат, – задыхаясь, проговорил Лейф. Он поднял руку, и несколько капель его крови упали на кожу ребенка. Король в один момент перепрыгнул через стол. Сердце билось так часто, что он едва не терял сознание. Он схватил волшебницу за волосы и полоснул по ее горлу кинжалом. Она завизжала, и этот звук был нечеловеческим, диким, оглушающим. Темная кровь, больше похожая на грязь, полилась на стол, заливая ребенка. – Я приношу тебя в жертву, я отдаю тебя тьме в обмен на выбранные мной жизни – моей жены, нашего ребенка и это мальчишки. Я приношу тебя в жертву, волшебница, и эта моя плата за то, что я пришел сюда! Я так решил, я так повелеваю, да будет так!

Лейф понятия не имел, как сочинять заклинания и приносить жертву, он действовал так, словно оказался в магическом потоке и просто знал, что нужно сделать именно так. Дом закружился, посуда продолжила с грохотом падать. Пол под ногами короля выгибался и шел волнами, от змей отлетали искры, будто кто-то провел по ним огнивом. От визга волшебницы у Лейфа заложило уши, и казалось, что голова вот-вот взорвется. Он несколько раз ударил волшебницу кинжалом в грудь, и она вдруг стала такой легкой, словно в миг истлела, а потом превратилась в пыль и рассыпалась по полу вокруг ног короля.

У Лейфа потемнело в глазах, и он, как подкошенный, рухнул на пол. Все тело гудело, словно твари, которых вызвала волшебница, перебрались ему под кожу. Он успокоил себя тем, что, если это действительно так, Мариан сможет всех выгнать обратно в ад. Лейф жадно дышал, а воздух, казалось, не может дойти до легких. Ребенок, перепуганный происходящим, заходился в рыданиях. Несмотря на творящийся вокруг хаос, он не пострадал, словно невидимая сила охраняла его.

Внезапно дверь распахнулась, и на фоне закатного солнца в проеме возник темный силуэт. Лейф моргнул, пытаясь разглядеть гостя, но не смог. Инстинктивно потянулся к кинжалу и стиснул рукоять пальцами. Силуэт стремительно приближался к нему, и в последний момент Лейф узнал в нем Дора.

— Что ты здесь делаешь? – потрескавшимися губами проговорил Лейф.

— Ищу своего безмозглого брата, – сурово проговорил герцог и, присев напротив него, посмотрел в глаза. – Ты хоть понимаешь, насколько безответственно действуешь?

— У тебя попить будет? – спросил Лейф.

Дор молча протянул ему флягу с водой. Лейф с трудом открутил крышку и начал пить, краем глаза, наблюдая, как герцог осматривается по сторонам.

— Что здесь произошло? – обернувшись к нему, спросил Дор.

— Похоже, я провалил попытку спасти Кордию, – признался Лейф и сделал еще один глоток. Он чувствовал себя уставшим и опустошенным, даже пальцем шевельнуть стоило огромных усилий. – А может, и нет.

— Я даже боюсь представить, в какую дрянь ты ввязался и что здесь произошло, – сказал Дор. Было видно, что ему не по себе тут находиться. – И какую цену ты за это заплатил.

— Это было неприятно, – признался Лейф и поморщился от боли.

— Чей это ребенок? – спросил Дор, остановившись возле стола и разглядывая младенца. – Ты украл его?

— Понятия не имею, – вздохнул Лейф. – Его мать умерла, так что, по сути, он ничей.

— Может, другие родственники?

— Не знаю, я нашел мальчишку на улице, – устав от вопросов, раздраженно бросил Лейф. – Мне он про свою родню ничего не говорил. Похоже, у него никого нет.

— Пристройство мальчишки можно отложить на потом. Сейчас есть дела поважнее, – сказал Дор. Поднял валяющийся стул и сел на него. – Люди Кассиопея прибыли, он сам будет сегодня-завтра. Как только он ступит на землю Истраты, мы отправимся во дворец Артея. К этому моменту ты уже должен быть в городе. И желательно, нормально выглядеть.

Лейф схватился за край стола и поднялся на ноги. Все, чего ему хотелось, спалить это кошмарное место и убраться отсюда навсегда.