Страница 6 из 26
Бессилие бьет током по телу. Он контролирует всё. И это подчинение — слаще любого оргазма, который я испытывала раньше.
Александр откидывается еще дальше, рука скользит по моему животу, задирает юбку, и его пальцы нащупывают край белья.
— Ого…
Его палец проводит по тонкой ткани, и я вздрагиваю, чувствуя, как от этого легчайшего прикосновения всё внутри сжимается в горячий, влажный комок желания.
— Уже так мокро? От незнакомца в поезде?
Он усмехается, но в усмешке этой нет насмешки. Cкорее это удовлетворение.
— Девочка моя, как же давно тебя не трогал муж.
Я продолжаю смотреть на него как было приказано. Реплика про мужа лишь заводит меня сильнее.
Дима раздавал указания везде, кроме спальни. Там я была сама по себе, всегда сама, всегда с его усталым «давай быстрее, я устал». А сейчас… Я свободна. И мой выбор — трахаться с первым встречным в отместку за годы унижений.
И это лучший выбор в моей жизни.
Александр срывает с меня последнее препятствие. Теперь я сижу на нём, чувствуя грубую ткань его брюк на голой коже. Его руки на моих бедрах, он прижимает меня к себе, и я чувствую его… Твердого, огромного, готового взять то, что ему предлагают.
Глаза незнакомца не отрываются от моего лица, он ловит каждую гримасу, каждый стон, который я пытаюсь подавить.
— Нет, не молчи, — приказывает он, и одна его рука опускается между ног, его большой палец находит тот чувствительный бугорок и проводит по нему с невыносимой дразнящей медлительностью.
— Я хочу слышать, как тебе это нравится. Как ты мокнешь для меня.
И я сдаюсь. Тихий стон вырывается из горла, когда он входит в меня всего лишь одним пальцем. Его губы снова на моей шее, зубы слегка сжимают кожу, и от этой лёгкой боли темнота за веками взрывается искрами.
— Вот так, грязная девочка, — он рычит прямо в ухо, и его слова плетут мне клетку, из которой не хочется вырываться.
Потом наступает тишина. Только наше прерывистое дыхание и стук колес.
Я не выдерживаю и выпаливаю первое, что пришло в голову:
—Пожалуйста, не останавливайся.
Я, надеюсь, что он сжалится надо мной и продолжит. Но Александр лишь ухмыляется и кладет меня на нижнюю полку купе.
— Что? Что случилось?
— Ничего не случилось.
Мой попутчик проводит рукой по моей ноге, от щиколотки до бедра, и я выгибаюсь от этого лёгкого прикосновения.
— Не переживай, я отдеру тебя, как обещал. Но…
Пауза.
— Одного раза мне мало, Кристина. Хочу видеть тебя голой и в Сочи.
Что? Что это значит? Мы же договаривались больше никогда не видеться!
— Это не входило в наши планы, — говорю я, пытаясь собрать остатки разума, который растекается лужицей где-то между ног.
— Планы меняются, — он пожимает плечами, и в этом жесте столько уверенной наглости.
Я хочу разозлиться на него, но внизу все еще пульсирует возбуждение. Александр со мной не закончил, и я не могу вернуться домой без удовольствия.
— Я прямо сейчас продолжу любить тебя самым изощренным способом, но тебе нужно пообещать мне кое-что.
Я не понимаю, как это происходит. Но через минуту я уже стою перед ним на коленях абсолютно голая, и смотрю снизу вверх. Жду.
Он смотрит на меня сверху вниз — и в этом взгляде столько власти, что у меня перехватывает дыхание.
— Всю неделю в Сочи, — говорит он медленно, смакуя каждое слово, — ты будешь моей.
Я открываю рот, чтобы возразить. Чтобы сказать, что это безумие. Что мы чужие люди. Что нельзя так.
Но вместо этого слышу собственный голос:
— Хорошо.
И понимаю: я действительно сошла с ума.