Страница 3 из 26
Глава 2
Глава 2
Глава 2
Я сижу, уткнувшись в телефон, хотя экран давно погас. Листаю несуществующую ленту и проверяю почту, которой нет. Лишь бы не смотреть на того, кто сидит напротив и, кажется, даже не пытается делать вид, что не смотрит на меня.
Александр в очередной раз спрашивает, хочу ли я кофе. В его голосе ни намека на навязчивость, скорее любопытство. Он будто наблюдает за диким зверем в клетке и прикидывает, с какой стороны подойти, чтобы не получить по морде.
Это раздражает.
— Только не пытайтесь быть милым, — говорю я, не поднимая глаз.
— Даже не планировал.
Я всё-таки смотрю на него. Его поднятые руки изображают «белый флаг», но в глазах пляшут чертики. Изо рта вылетает нервное хмыканье, и я снова отворачиваюсь к окну.
За пейзажами расстилается целый мир. Я представляю как живут люди в этом славном домике у реки. Затем думаю о зверьках за березовой рощей.
Но это не помогает. Затылок горит от его взгляда даже спустя десять минут.
— Слушайте, хватит на меня глазеть.
— Хорошо. Но вы всё равно заговорите первой.
— Не дождетесь.
Я снова утыкаюсь в телефон. И именно в этот момент экран загорается.
Дима.
Сердце неприятно дёргается, будто меня поймали за чем-то запретным, хотя… я вообще ничего не сделала.
«Ты где? Почему не берёшь трубку?»
«Давай не будем делать глупостей. Ты же взрослая девочка».
Я зависаю на последней фразе.
Ты же взрослая девочка.
Даже сейчас, когда его поймали за руку в банке с вареньем, он умудряется говорить со мной свысока. Губы сами растягиваются в дьявольскую улыбку. Пальцы, готовые сжечь все мосты гневным сообщением, ложатся на экран, но муж опережает мою мысль:
«Увидел, что телефон был разблокирован. Я всё объясню. Это просто шутка».
Я смотрю на эти слова несколько секунд. Какое же у нас с тобой, Димочка, разное чувство юмора.
Медленно, смакуя каждую букву, я печатаю ответ:
«Спи спокойно, родной. Скоро я тоже сделаю смешную вещь. И она тебе очень не понравится».
Нажимаю отправить. Смотрю, как сообщение становится доставленным, прочитанным. И блокирую контакт.
К сожалению, мой шумный выдох не остается незамеченным. Мужчина напротив меня с нескрываемым интересом смотрит на мой телефон и ждет, пока я начну говорить.
— Знаете, что самое мерзкое в изменах?
Я даже не сразу понимаю, что сказала это вслух.
— Что?
— То, что они уверены, что ты никуда не денешься. Что можно жить двойной жизнью… и всё равно вернуться домой, как будто ничего не произошло.
Тишина.
Я жду жалости, сочувствия, банального «все наладится» — любой подпорки, за которую можно ухватиться, чтобы не рухнуть в эту пустоту окончательно.
Но он просто кивает.
Я поворачиваюсь к нему, чуть прищурившись.
— И всё? А где же человеческая поддержка?
Он слегка пожимает плечами.
— Я вас не знаю. Не уверен, что имею право вас успокаивать.
Я снова хмыкаю.
Александр тянется к своей сумке, расстегивает молнию. Движения спокойные, уверенные, без лишней суеты. В них чувствуется мужчина, который привык брать то, что хочет, и не дергаться по пустякам. Интересно, какой он в постели? Такой же спокойный?
Он достает маленькую бутылку игристого. Но мое внимание на его руках. Пальцы у него длинные, с аккуратными ногтями, без кольца.
— Иногда помогает простое народное средство, — говорит он, ставя бутылку на столик между нами. — Выпьем?
Я смотрю на бутылку. Потом на него.
— Вы всех незнакомых женщин так лечите?
— Только тех, которые выглядят так, будто собираются объявить мне войну.
Купе заполняется моим смехом. Мама часто мне говорила, что не стоит смеяться на людях из-за звука чайки. Я рефлекторно прикрываю рот рукой, а потом вспоминаю… Мама еще говорила, что мужа не ценю, дура бестолковая. Что ж, ее советов точно не стоит слушать. Мой смех включает громкость на полную мощность.
— Не боитесь пить с незнакомкой?
— А вы?
Я пожимаю плечами.
— Сегодня мне уже нечего терять.
— Мне тоже.
Я поднимаю на него взгляд. В полумраке купе его глаза кажутся почти черными, и в них та же пустота, что и у меня.
— Невеста.
Всего одно слово. Но интонация и глаза выдают соседа с потрохами. Я вижу, как дергается мышца на скуле, как напрягаются пальцы, сжимающие бутылку.
— Давно?
— Вчера узнал.
Я откручиваю крышку бутылки и делаю маленький глоток. Терпкое, с химическим привкусом. Морщусь.
— Отвратительно.
— Согласен. Но всегда работает.
Я протягиваю бутылку ему. Наши пальцы на секунду касаются и по коже бежит ток. Почему-то я не чувствую неловкости. Скорее неприличный жгучий интерес.
Александр забирает бутылку, делает глоток и на секунду прикрывает глаза, будто настраивается пережить вкус. Я наблюдаю.
— Что?
Он ловит мой взгляд.
— Думаю, насколько плохой должна быть жизнь, чтобы пить это добровольно.
— Настолько, чтобы сидеть в поезде с незнакомкой и обсуждать измены.
Я фыркаю, но ничего не отвечаю. Сладкий напиток приятно растекается теплом по телу и чуть туманит голову. Фантазия, освобожденная от контроля, начинает рисовать сценарии этой ночи.
Я представляю, как он пододвигается ближе. Как его пальцы ползут выше, под юбку, а я закусываю губу, чтобы не застонать.
В купе становится жарко. Или это только мне?
— Давайте сыграем в игру? — мой голос звучит хрипловато, и я надеюсь, что он спишет это на игристое.
Он приподнимает бровь.
— Правда или действие. Знаете такую?
— Хорошо. Кто первый?
— Я предложила, значит вы начинаете.
— Правда или действие?
— Правда.
Он чуть наклоняется вперёд. Между нами сейчас сантиметров сорок, не больше. Я чувствую запах его парфюма — древесный, с горьковатой нотой, совсем не такой, каким пользовался Дима.
— Какое ваше любимое блюдо?
Я задерживаю взгляд на его глазах. Медленно моргаю, переваривая, и понимаю, что он не прикалывается надо мной. Это реальный вопрос.
— Что ж…
Я тяну время, обводя пальцем край бутылки.
— Картошка фри с мороженым.
— Да вы извращенка!
— Но..?
— Мне это нравится.
Я делаю ещё один маленький глоток и ставлю бутылку между нами.
— Правда или действие?
— Правда.
Я наклоняю голову, разглядывая Александра внимательнее. И задумываюсь…