Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 13 из 26

Глава 7

Глава 7

Глава 7

Мы выходим из отеля, и я всё ещё чувствую его язык в самом укромном месте. Ноги сводит от новой волны страстного желания. Поднимаю воротник его рубашки, вдыхаю запах, который уже стал родным.

Александр ведёт меня по набережной, держа за руку. Я смотрю на витрины, на пальмы, на море справа, и мне кажется, что я в кино. В каком-то дурацком красивом кино, где у героини обязательно будет хеппи-энд.

— Нам сюда, — говорит он и останавливается у двери, которую я бы никогда не заметила.

Маленькая чёрная вывеска с названием, которое я не могу прочитать — какие-то итальянские буквы. Я вглядываюсь в витрину и замираю. Струящийся шёлк: глубокий синий, чёрный, нежный розовый, который хочется потрогать. Ткань лежит мягкими складками, подсвечена так, будто внутри каждого манекена горит лампочка.

Я в своей старой одежде двухлетней давности. На мне чуть потертые светло-зеленые джинсы и растянутая белая водолазка. Волосы ещё влажные после душа, наскоро расчесанные пальцами. Ноль макияжа.

Я чувствую себя уличной кошкой, которая случайно забежала в чужой дом.

— Ты идёшь?

Александр оборачивается. Он уже внутри, стоит у стойки.

Я внутри.

Вешалки с одеждой стоят не вплотную, а с промежутками, чтобы каждую вещь можно было рассмотреть со всех сторон. Между ними маленькие диванчики, журнальные столики с цветами в высоких вазах.

Я опускаю глаза на свои ноги. Cтарые сапожки, которые я хотела поменять, но Дима сказал, что они и так нормальные.

— Добрый вечер.

Голос раздаётся откуда-то сбоку. Я оборачиваюсь.

Женщина лет сорока пяти. Волосы убраны в низкий пучок, ни одной выбившейся пряди. Тёмные брюки, белая шёлковая блузка, на ногах лодочки на невысоком каблуке. Никаких украшений, кроме тонких часов и обручального кольца.

Она смотрит на меня. Взгляд скользит по моей растрёпанной голове, по мешковатой кофте. Я вижу, как в её глазах мелькает лёгкое удивление. Но она тут же прячет его за вежливой улыбкой.

— Чем могу помочь?

— Платье.

Александр подходит ко мне, встаёт сзади. Кладёт руки мне на плечи. Я чувствую, как его пальцы чуть сжимаются успокаивающе, подбадривающе.

— Для этой прекрасной девушки. Самое красивое, какое есть.

Женщина смотрит на меня снова. Теперь уже иначе. Как художник на чистый холст.

— Какой цвет любите?

— Я… не знаю.

Голос звучит слишком тихо.

— Ничего страшного, я помогу. У вас карие глаза, почти чёрные, и тёмные волосы. Это редкость с такой светлой кожей.

Она чуть склоняет голову.

— Изумруд, тёмная синева, может быть, цвет ночного неба. Никакого бежа, он вас съест. Розовый тоже не ваш.

Я стою на месте, смотрю, как руки консультанта касаются шёлка, как она останавливается у одного платья, снимает его с вешалки, расправляет.

— Вот.

Платье тёмно-синее. Глубокий, густой синий, как море в полночь, когда нет луны. Ткань струится в её руках, переливается под светом, и немного сияет.

— Ручная работа. Видите, как ложится? Ни одной лишней складки.

Она протягивает его мне. Я беру платье в руки, ткань скользит между пальцев. Тонкие бретели, глубокий вырез на спине, юбка до колена.

Я иду в примерочную, чувствуя на спине взгляд Александра. Не оборачиваюсь.

Примерочная оказывается комнатой. Настоящей комнатой с пуфиком, обитым красным бархатом, с тремя зеркалами: спереди, сбоку, сзади. На стене крючки для одежды, на полу пушистый ковёр, в углу маленький столик с бутылкой воды.

Свет здесь мягкий, тёплый, он не бьёт в глаза, и о боже! Я выгляжу красивой, не вижу изъянов тела как бывало в примерочных торгового центра.

Тёмно-синий цвет делает кожу ещё светлее, почти фарфоровой. Я смотрю на себя очень долго. Потом распускаю волосы, встряхиваю головой, чтобы они легли как попало, мои тёмные, густые, с лёгкой волной после моря. Чуть-чуть подкрашиваю губы, в маленькой сумочке нашёлся старый прозрачный блеск, почти незаметный.

Проходит минут десять и я наконец-то решаюсь выйти из своего уютного укрытия.

Александр сидит в кресле у окна. Окно огромное, во всю стену, за ним уже почти стемнело, горят огни набережной, вдали мелькают огоньки кораблей.

Услышав шаги, он поднимает голову. Я вижу, как меняется его лицо. Как расслабляется челюсть, как темнеют глаза, как он сглатывает, даже не пытаясь скрыть реакцию.

— Иди сюда.

Я подхожу. Останавливаюсь в шаге.

— Знаешь, о чём я думаю?

— О чём?

— Что не могу поверить, какая красотка мне досталась, чтобы склеить мое разбитое сердце.

Он проводит пальцем по моему плечу, едва касаясь.

— Ну и конечно о том, что вечером я сниму с тебя платье. И это будет лучший момент дня.

Я улыбаюсь. Коленки подкашиваются будто я снова влюбленный подросток.

— Берём, — говорит он консультанту, которая стоит у стойки и делает вид, что перебирает бумаги, но я вижу, как она краем глаза наблюдает за нами.

— И сумочку под цвет. И туфли. Вон те, на каблуке.

— Александр, это слишком. Ты уже оплатил всё остальное, я не могу.

Он берёт моё лицо в ладони. Смотрит прямо в глаза.

— Ты сейчас будешь со мной спорить или дашь мне сделать тебе приятно?

— Но…

— Я хочу видеть тебя в этом платье сегодня вечером. Я хочу, чтобы в ресторане все мужики сворачивали шеи. Я хочу, чтобы ты чувствовала себя королевой. Потому что ты — королева. Просто забыла об этом.

Я смотрю в его глаза. В них столько всего…

— Хорошо.

— Умница.

Женщина упаковывает покупки в огромные матовые пакеты с логотипом. Я забираю пакет с платьем, Александр берёт остальное: коробки с туфлями, ещё один пакет с сумочкой. На выходе строгая дама смягчается и говорит:

— Вам очень идёт. Правда.

Я оборачиваюсь. Она улыбается, впервые за всё время в этой улыбке нет дежурной вежливости.

— Спасибо.

Мы выходим на набережную. Где-то далеко играет музыка, доносятся обрывки разговоров, смех, звон бокалов с открытых веранд.

Я ловлю взгляды прохожих. Наверное, смешно смотримся: я в старой одежде с растрепанными волосами, и он с грудой дорогих пакетов.

— Ты как Золушка после бала, — говорит он, будто читая мои мысли. — Только наоборот. Бал у тебя впереди.

— Ага, — усмехаюсь. — Только карета ещё не превратилась в тыкву.

— Не превратится. Я твой кучер на всю неделю.

Он останавливается, ставит пакеты на скамейку, достаёт телефон, что-то ищет.

— Смотри.

Поворачивает экран ко мне.