Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 66 из 74

Ночь прошла тяжело, как будто не было ни сна, ни покоя, только редкие провалы в забытьё, из которых Вероника выныривала с тем же чувством тревоги, с той же тяжестью в груди, и утро наступило не как облегчение, а как продолжение того, от чего невозможно было скрыться. Свет, пробивающийся сквозь плотные шторы, казался чужим, резким, неуместным в этом замкнутом пространстве, где всё подчинялось не времени суток, а его присутствию, его настроению, его решениям, и она ещё несколько секунд лежала неподвижно, прислушиваясь к тишине, пытаясь понять, здесь ли он. Вениамин стоял у окна, уже одетый, собранный, словно этот день для него был обычным, заранее продуманным, лишённым любых неожиданностей, и только когда он повернулся, в его взгляде мелькнуло что-то нетерпеливое, резкое, как если бы её существование в этом пространстве требовало от него усилий.

– Вставай, – коротко бросил он.

Вероника подчинилась без слов, двигаясь медленно, стараясь не провоцировать его ни взглядом, ни интонацией, ни даже лишним движением, потому что теперь она слишком хорошо понимала, что любое отклонение может обернуться чем-то большим, чем просто раздражение. Он больше молчал и выглядел хмурым.

Завтрак, принесённый в номер, остался почти нетронутым. Он ходил по комнате, проверял телефон, что-то писал, звонил, говорил тихо, отрывками, и в этих коротких разговорах было больше напряжения, чем в любых его прямых угрозах. Вероника сидела, стараясь не привлекать внимания, но именно это бездействие обостряло всё внутри, заставляя прислушиваться к каждому слову, к каждому изменению в его голосе. Телефон снова зазвонил.

– Да, – сказал он коротко, и уже через секунду его лицо стало другим – жёстким, собранным, как будто разговор мгновенно вытянул его из этого пространства в другое, более важное.

Он слушал недолго, потом резко оборвал:

– Понял. Сейчас буду.

Он отключился и на секунду замер, словно просчитывая что-то в голове, затем быстро прошёл к шкафу, достал пиджак, проверил карманы, документы, и только после этого бросил на Веронику короткий взгляд.

– Сиди тихо, не делай глупостей. И ещё – твой паспорт у меня, – произнёс он, уже направляясь к двери, и вышел, так же резко, как и собирался.

Дверь за ним закрылась, щелчок замка прозвучал громче, чем обычно. Вероника осталась одна. Сначала она не поверила, подождала, прислушалась к тишине. Затем медленно встала, подошла к двери, коснулась ручки – закрыто. Но в этой закрытой двери было что-то иное – не его присутствие за спиной, не контроль, который ощущался кожей, а пустота, в которой вдруг появилось пространство для мысли и для страха. Прошло ещё несколько минут, время стало вязким, неуловимым, и вдруг – звук: сначала приглушённый, почти неразличимый, потом отчётливее – голоса в коридоре, скрип тележки, негромкие разговоры – обслуживающий персонал, уборка. Вероника замерла, не сразу осознавая, что это значит, а потом, когда смысл дошёл до неё, сердце резко ударило в груди, и она бросилась к двери. Голоса стали ближе, кто-то остановился у соседнего номера, послышался шорох, стук, незнакомая речь. Вероника задрожала, схватилась за ручку и изо всех сил забарабанила в дверь.

– Please! – крикнула она, не думая о том, как это звучит, как она выглядит, слышат ли её. – Openthe door! Help! (Пожалуйста, откройте дверь, помогите).

Она стучала снова и снова, чувствуя, как боль от ударов отдаётся в ладонях, но не останавливаясь, потому что это был шанс, маленький, ничтожный, но, возможно, единственный. Шаги в коридоре замерли, голоса стихли. И в этой внезапной тишине, наполненной её собственным дыханием и стуком сердца, решалось – услышат ли её или пройдут мимо. Шаги остановились. Сначала – тишина, короткая, напряжённая, как будто по ту сторону двери пытались понять, не показалось ли им, не донёсся ли этот крик из другого номера, не стоит ли просто пройти дальше, не вмешиваясь. Потом – негромкий женский голос, быстрый обмен словами, на незнакомом языке, тихий, но встревоженный. Вероника замерла лишь на секунду, словно боясь спугнуть этот момент, а затем снова ударила ладонью по двери.

– Please! Open! – голос сорвался, но она уже не могла остановиться. – Helpme! (Пожалуйста, откройте, помогите мне).

Щёлкнул замок. Не сразу – сначала осторожно, как будто с сомнением, с внутренним сопротивлением, и только потом дверь приоткрылась на узкую щель. На пороге стояла молодая женщина в форме: лёгкое платье, передник, аккуратно убранные волосы, в руках – ключ-карта и тонкая тележка с принадлежностями для уборки, оставленная чуть в стороне. Она смотрела на Веронику с растерянностью, не сразу понимая, что именно происходит перед её глазами. Перед ней стояла девушка – бледная, растрёпанная, с покрасневшими глазами, и в этом виде было что-то неправильное, выбивающееся из привычной картины работы, где гости либо спокойны, либо раздражены, но никогда – такими.

– Please… help… – выдохнула Вероника, делая шаг вперёд, словно боялась, что дверь снова закроется.

Горничная инстинктивно отступила на полшага, её взгляд метнулся в сторону коридора, потом снова вернулся к Веронике, и в нём уже не было только непонимания – появилось беспокойство.

– Problem? – осторожно спросила она, с заметным акцентом, стараясь подобрать слова.

Вероника кивнула слишком резко.

– Yes… yes… he… – она сбилась, не зная, как объяснить быстро, понятно, так, чтобы её не оставили здесь снова. – He keeps me… I can’t go… please… (Он удерживает меня, я не могу уйти, пожалуйста).

Слова путались, ломались, но смысл был очевиден. Женщина нахмурилась, уже не скрывая тревоги, и на секунду задумалась, будто решая, как правильно поступить, как не ошибиться, не вмешаться в то, что может оказаться чем-то иным, чем выглядит.

– Wait… (Подождите) – тихо сказала она и обернулась, зовя кого-то.

В коридоре послышались шаги. Появился мужчина – старше, в той же форме, но с бейджем, с более уверенным, настороженным взглядом человека, привыкшего решать вопросы, которые выходят за рамки обычной уборки. Он посмотрел на Веронику внимательно, быстро оценивая ситуацию, и уже через секунду его выражение лица изменилось.

– What happened? (Что случилось?) – спросил он спокойно.

Вероника шагнула ближе, почти вцепившись в эту возможность, как в единственное, что у неё осталось.

– Please… don’t let him take me back… (Пожалуйста, не дайте ему вернуть меня обратно) – прошептала она, и в этих словах было столько страха, что перевод уже был не нужен.

Мужчина переглянулся с горничной. И в этом коротком взгляде между ними что-то решилось.