Страница 65 из 74
Глава 18
Глава 18
Дверь за ними закрылась, и в кабинете снова стало так же спокойно, как было до их прихода, словно разговор не оставил после себя ничего, что требовало бы продолжения. Данилов ещё некоторое время смотрел в бумаги, но взгляд уже не цеплялся за строки, а проходил мимо, и только тогда он чуть медленнее, чем обычно, отложил ручку. Мысль возникла не сразу – сначала это было лишь смутное ощущение, что в этой девушке есть что-то знакомое – внешне, в словах, даже в самом присутствии, в той странной уверенности, с которой она говорила вещи, не имея ни одного доказательства. Он попытался отмахнуться от этого, вернуть внимание к работе, но ощущение не ушло, наоборот – стало чётче, настойчивее, будто требовало, чтобы он всё же за него зацепился.
Уже ближе к концу рабочего времени, когда кабинет опустел, а привычная суета сменилась тишиной, он вдруг вспомнил... Сначала – отрывками, без связной картины: разговоры, чужие пересуды, чьи-то приглушённые голоса, в которых было больше страха, чем любопытства. Потом – яснее, почти как сцена, которая долго лежала где-то на дне памяти и теперь всплыла сама собой. Девушка, молодая, такая же рыженькая, с зелёными глазами, которая... Он вспомнил, как это обсуждали, как долго не могли понять, что именно произошло, почему всё пошло не так, и почему двое здоровых парней, которые просто решили поспорить, не смогли выбраться. Вспомнил и то, как спустя время всё это начали связывать с тем её... предсказанием? Данилов провёл рукой по лицу и медленно выдохнул. Он не верил в подобные вещи – ни тогда, ни сейчас. Для него существовали факты, доказательства, протоколы, а всё остальное не имело значения. Но этот случай почему-то всплыл и не уходил из головы.
Он посмотрел на стол, на лежащие перед ним документы, и на мгновение задумался чуть дольше, чем позволял себе обычно, прежде чем снова взяться за работу, уже без прежней уверенности в том, что всё в этой истории так однозначно, как кажется.
Они прошли в зал ожидания, где шум аэропорта стал глуше, растворившись в ровном гуле голосов, объявлений и перекатывающихся чемоданов, и только редкие взгляды проходящих людей иногда задерживались на них, не находя в этой паре ничего, что могло бы вызвать интерес или тревогу. Альберт был напряжён, но это напряжение уже не было прежним – в нём появилась собранность человека, который принял решение и теперь движется только вперёд, не позволяя себе ни сомнений, ни лишних эмоций, потому что каждая минута теперь имела значение. Аглая шла рядом, чуть позади, как будто инстинктивно уступая ему пространство, и это выглядело естественно, привычно, почти правильно, хотя внутри у неё всё было натянуто до предела, как тонкая нить, которая могла оборваться от любого неверного движения. Они сели. Альберт не сразу заговорил, он какое-то время просто смотрел вперёд, будто выстраивал в голове последовательность шагов, и только потом повернулся к ней.
– Начинай, – сказал он спокойно, но без мягкости, без отступлений, которые могли бы дать ей возможность уйти в сторону или спрятаться за общими фразами.
Аглая медленно выдохнула, опустила взгляд на свои руки, словно собираясь с мыслями, и только после этого заговорила, тщательно подбирая слова, стараясь удерживать ровный тон, в котором не должно было быть ни лишней дрожи, ни поспешности.
– Его зовут Вениамин, – произнесла она тихо. – Я познакомилась с ним не здесь, раньше, давно… ещё в Турции. Он… он умеет производить впечатление, образован, знает три языка, никогда не действует открыто, он всё делает через ситуации, деньги.
Альберт слушал её молча, не перебивая, и чем дольше она говорила, тем яснее становилось, что речь идёт не просто о человеке, с которым случайно столкнулась Вероника, а о системе, в которой всё давно выстроено и работает по своим, закрытым правилам. Аглая на секунду замолчала, будто подбирая слова осторожнее, чем раньше, и только потом продолжила, уже тише, с заметным внутренним напряжением.
– Я не знаю всего, – произнесла она, не поднимая взгляда. – Но он не из тех, кто живёт обычной жизнью. У него всегда есть люди рядом, и это не просто охрана или сотрудники… это другие связи. Иногда складывается ощущение, что он вообще не действует напрямую, а всегда через кого-то.
Девушка сделала короткую паузу, и в этой паузе впервые прозвучало неуверенное, почти личное воспоминание, от которого ей самой было не по себе.
– И ещё… – добавила она тише. – Однажды он, как бы… спас меня.
Альберт чуть повернул голову, но не перебил. Аглая медленно выдохнула, будто решаясь говорить дальше.
– Тогда я даже не понимала, куда попала. Это было место… откуда сложно выйти просто так, и… Он появился там случайно или нет – я не знаю, но он вытащил меня оттуда. Заплатил, договорился, забрал. И с тех пор… он постоянно напоминал, что я ему должна.
Она на секунду сжала пальцы, будто пытаясь стереть из памяти саму формулировку.
– Не в смысле денег, – добавила она. – Он говорил иначе. Что теперь я принадлежу ему, что он меня «выкупил» и я должна быть рядом, должна слушать… что это теперь моя обязанность.
Слова прозвучали глухо, и она наконец подняла глаза, словно проверяя, как он это воспринимает. Альберт смотрел внимательно, без лишних эмоций, но в его взгляде уже появилось то самое холодное напряжение, которое возникает, когда картина начинает складываться в слишком опасную цельность. Аглая быстро продолжила, словно боялась, что он остановит её раньше времени.
– И я не знаю, чем он реально занимается, – сказала она. – Но вокруг него всегда люди, которые не задают вопросов, и, если он решит, что она должна быть с ним… он не допустит, чтобы она смогла уйти… Пока я была рядом, он несколько раз менял имя, паспорт, как свой, так и мой. Я… уже давно не Аглая. Как только он забрал меня с того места... он сделал документы на другое имя – Виолетта. А потом, он... менял имена, места, города и даже страны... Сейчас у него снова неприятности… Прости... Найти их будет... очень сложно.
Она замолчала. И на этот раз тишина между ними стала другой – более собранной, как будто теперь это была уже не просто история, а направление движения. Альберт медленно отвёл взгляд к табло рейсов, где уже был их маршрут, и тихо, почти без эмоции, произнёс:
– Тогда времени у нас меньше, чем я думал.