Заглянувший

Глава 4

Если боишься – ты в начале. Нет страха – ты в конце.

Так тепло и спокойно находиться в комнате из камней песочного цвета. Враждебная атмосфера Рохаса по какой-то причине здесь не работала. Мысленный поток наконец-то вернулся в прежнее состояние, на него больше ничто не давило, не вызывало галлюцинаций или какой бы то ни было тревожности, словно мы снова переместились в привычный слой Эйдора. На тот уровень, который энергетически соответствовал именно нам с Иларемом.

Однако мы все еще во владениях Древиана Смоура, о чем напоминал высеченный из камня многоглавый серебряный аспид. Немигающим взором сапфировых глаз он терпеливо дожидался нашего финального, решающего выбора.

А впереди – три арки, три возможных пути отсюда.

Первая, судя по гравировке над ней, именовалась «путь духа» и вела к хорошо знакомому пейзажу. Мы с Иларемом любили встречаться там, на краю туманного обрыва, и проводить остаток дня, любуясь красотами родной планеты. Чувство благодарности наполняло нас в те моменты. Именно здесь я в полной мере осознал, прочувствовал, что имела в виду Клодери, – природа действительно мудрее любого из нас.

Каждый из нас уверен, что любит природу, но в действительности мы любим ее потреблять. Используя природу для нужд плоти, мы уничтожаем ее самыми беспрецедентными, самыми варварскими способами. Вырубаем леса, загрязняем все на своем пути: и атмосферу, и почву, и океаны… Разводим животных на убой или для развлечения. Подобное отношение к природе несет лишь разрушение и проявляется катастрофическим состоянием экологии Земли. Потребительскую любовь никогда и ни за что нельзя приравнивать к такому чистому, светлому и созидательному понятию, как любовь духовная, любовь истинная.

Сейчас природа дает нам все, чтобы мы были счастливы. Прощает все наши ошибки. Поэтому первая арка олицетворяет прощение и дает шанс вернуться невредимым в привычный, родной мир.

Во второй, обозначенной как «путь знания», золотым сиянием раскинулось заветное дерево, сакральный дар Адвенов. Именно оно наполняло комнату теплотой и столь блаженным умиротворением. Всего несколько шагов отделяло меня от его крупных наливных плодов, на вид таких сочных и неземных.

Я ощущал трепетное благоговение Хоррморра, его нетерпение, однако сам не разделял эти эмоции. Меня пленила третья арка, скрытая черной, непроницаемой, как стена, дымкой. Сам свет обходил ее стороной. «Путь неизвестности» – гласила надпись над ней.

– Вот и настало время прощаться. – Сняв перстень, Иларем отдал его мне.

– Прощаться? Мы столько сюда добирались, столько вынесли, а теперь ты хочешь просто… уйти?

Иларем одарил меня пронзительным ясным взглядом, и я в очередной раз поразился этой глубине.

– Сейчас как никогда важно быть честным перед самим собой, – сказал он. – И, если смотреть в лицо правде, там, в привычном мире, все, что для меня важно. Первым делом я хочу найти Шуха, попросить у него прощения и снова погонять с ним даргов по дремучим лесам и топким болотам. После не помешает навестить старых друзей. Еще я мечтаю встретить любовь всей жизни, как встретил ты. Ну и, разумеется, я намерен стать лучшей версией себя и прекрасно осознаю свои зоны роста. Для этого не нужно искать нечто такое, чего я еще не знаю. То есть… я не в тупике. У меня бесконечное количество идей, чем заняться, помимо поедания экзотических фруктов. – Он пожал плечами и улыбнулся. – Арка по центру – твоя история. Не моя.

Я крутил в руках перстень, а меня тем временем раздирали странные чувства.

– Интуиция всегда права, – согласился я. – Иларем, пока ты еще здесь, дай последнее напутствие. Потому что я очень боюсь сейчас ошибиться.

Подойдя ближе, он положил руку мне на плечо:

– Я вижу, с какой болью ты смотришь на свои черные руки. Чувствую твой страх. И вот что скажу: если бы Древиан Смоур мог тебя поработить, он бы давно поработил. Но по какой-то причине он не делает этого. – Зеленые глаза друга горели искренностью. – Шейн, я всегда верил и продолжаю верить, что никакие проклятья не сокрушат твой дух. Поверь же и ты в себя. Поверь по-настоящему!

– Постараюсь, – кивнул я.

– Ты можешь сомневаться, – добавил он. – Но в лабиринте зеркал мне послали откровение. Я точно знаю, что это не очередная фальшь Рохаса. Оно настоящее. Оно согревает. – Иларем положил руку на сердце.

Я верил ему. Истинное знание ни с чем не спутать, ведь от него приходит особая уверенность и покой, который никаким мороком не внушить.

– О чем было это откровение?

– О тебе, обо мне, – ответил Иларем, – и о Белаторе. Все будет хорошо, Шейн. Каждый из нас на верном пути.

– Спасибо тебе, – прошептал я и обнял друга. – Надеюсь, мы еще не раз увидимся.

– Конечно, увидимся! Отсюда путь только наверх. Раз ты уже был наверху, значит, все равно поднимешься. – Иларем одарил лучезарной улыбкой и направился к первой арке, готовый вернуться в родные слои Эйдора. У самого порога он обернулся: – До встречи, Его Вреднейшество!

А затем, подмигнув, растворился в нежных потоках фата-гали.

«Быть честным с самим собой», – повторил я и посмотрел на сияющее дерево, полный раздумий.

Полный сомнений.

– Чего ты ждешь?

– спросил Хоррморр.

– Пытаюсь понять, почему здесь предоставлен именно такой выбор. Путь духа, путь знания, путь неизвестности… Что же Древиан Смоур хочет показать? – Я не спеша шагал вдоль арок. Сначала в одну сторону, затем в другую. – Знание ради знания – пустое, в этом нет стремления понять. Не информация является важной сама по себе, а понимание значения информации и отношение к ней. Мы можем знать многое одновременно и ничего не понимать. Это значит видеть внешнюю форму, не проникая в глубину. СТРЕМЛЕНИЕ ПОНЯТЬ есть в той храбрости, которая требуется человеку, чтобы пойти в неизвестное. Даже если риск слишком велик.

–

Не забивай голову ерундой!

– А если и это дерево – обманка? Декорация, как и все остальное, с чем пришлось здесь столкнуться?

–

Оно настоящее.

– Откуда такая уверенность? Ты ведь никогда не добирался до финала и не знаешь исход. Ничем не рискуешь. Не выйдет со мной – найдешь еще одно тело для экспедиции. И если быть честным с самим собой, сакральное знание – не моя цель. Я хочу только найти сестру.

– Если ты не дашь мне желаемое, будь готов к тому, что я заберу тебя в свое царство,

– интонация подселенца приобрела угрожающие нотки.