Заглянувший

Есть один трюк, но он опасен.

Лай псов Рохаса стал громче. Они совсем близко.

– ДАВАЙ! – крикнул я, и невероятная белая вспышка ослепила меня.

Споткнувшись, я прокатился кубарем по земле и ударился о что-то твердое. Черт, больно! Потерев глаза, вгляделся в изменившееся пространство. Теперь здесь очень светло, всюду зеркала и мои отражения, но Иларем снова пропал.

– Где он?!

–

Где-то рядом.

– Где-то? А конкретней?

–

Шейн, я ведь предупреждал, что трюк опасен. Тем не менее он сработал – за вами больше нет погони, вы оба в безопасности.

Медленно выдохнув, я успокоился и спросил:

– Верно ли понимаю: прибегнув к силе Хаоса, ты перетасовал стены и соорудил новый, неизведанный лабиринт?

– Да.

– Выходит, теперь ты не знаешь, каким путем прийти к цели и какие ловушки нас могут ожидать…

– Пойдем, Шейн,

– мягко сказал Хоррморр. –

Вместе мы – сила, помнишь?

Сглотнув, я нерешительно двинулся вперед. Из-за зеркальных стен совершенно не ясно, куда идти: везде мерещатся проходы, а множественные отражения меня самого создавали иллюзию толпы. Временами я даже путался в собственных мыслях.

Спертый воздух мешал сосредоточиться, и на очередном повороте я больно ударился лбом о зеркальную поверхность. Нет худа без добра: в голову сразу же пришла идея заполнить пространство легким туманом. Он клубился у самых ног, проникая в настоящие, а не ложные проходы, тем самым подсказывая дорогу.

– Хитро!

– восхитился Хоррморр.

Я старался не смотреть в зеркала, поскольку в отражениях видел себя с пустыми глазами или же в образе обращенного арханта. Жуткая иллюзия, но уверен: она ничего не значит. Просто очередной фокус, как и все, что происходило ранее.

Хоррморр заверял: прямо сейчас указывает дорогу Иларему, его жизни ничего не угрожает, ну а мне проще верить ему. Жаль, что телепатия в Рохасе не работает на расстоянии.

– Расскажи о себе, – попросил я своего всеведущего спутника, петляя среди зеркал. – Как тебе удалось выжить в Хаосе и сохранить сознание?

– Выражаясь максимально просто – пришлось изменить способ питания, –

ответил дух. –

Я начал поглощать информацию. Мои многочисленные глаза – это приспособления для питания, правильнее сказать – это рты. В момент интереса или удивления в моем организме вырабатывается питательный элемент. Удивление – вкусно. Что-то обыденное – пресно, но подходит для восполнения сил. Сложность в том, что насыщают только новые знания, а при их нехватке я начинаю погибать с голоду.

– И благодаря золотому дереву ты надеешься получить неиссякаемый источник пищи?

– Да.

– Значит, твоя истинная цель – не воссоединение с родственниками?

– Это сложно понять человеческим умом, –

сказал Хоррморр

. – И скажи я правду в самом начале, ты бы ни за что не согласился сотрудничать. У меня ведь нет семьи. Родственники были у Айзерона Мерхеса, но я – не Айзерон Мерхес. Более того, я очень, очень, очень давно не человек. Я – нечто совсем иное. Как и ТЫ уже очень, очень, очень давно – не Юна.

Я не злился на него из-за лжи, и в чем-то даже понимал. Беседа с таким уникальным существом, единственным в своем роде, скрашивала нелегкий путь.

– Как считаешь, в тебе осталось что-то человеческое?

–

Между мной и людьми определенно есть сходство. Несмотря на развитую науку и технологии, прогресс двигают единицы. Большинство людей никак не используют знания, не воспринимают. Они получают информацию, которая оседает где-то на задворках сознания, со временем окончательно забываясь. Даже ваши технологии существуют только ради комфорта и сытой жизни, они не сумели изменить вашу суть. Айзерон Мерхес был другим. Им двигала великая цель, но люди отвергли его. Не приняли. Не поняли.

Иногда краем глаза я замечал, что в зеркалах теперь движутся не только мои отражения, но и отражения других людей, которых здесь, конечно же, не было. Сначала я подумал, что это память здешних зеркал: они показывают всех, кто когда-то бродил в этих стенах. Однако, увидев в отражении Клодери, понял, что эта теория неверна, и зеркала устроены гораздо сложнее.

Хоррморр тоже не сталкивался с ними раньше, поэтому ничего не мог рассказать. Спустя время я успел заметить и Лукс, и Альенис, и родителей. Отражение Иларема сначала принял за реальное и махнул ему рукой, но тот глянул на меня пустыми, обесцвеченными глазами.

Здесь будто встретились тени чужих миров.

Странное место…

И оно рождало столь же странные мысли.

Следуя по туманной дороге, я почему-то думал, что именно теперь заблудился по-настоящему. А может, это произошло гораздо, гораздо раньше. Из лабиринта Рохаса еще не выбирался ни один человек, так, может, и мне уже не выбраться? Сегодня я вошел в лабиринт, а завтра… Завтра наступит без меня.

Немые отражения любимых людей указывали путь, и я решил довериться. Они провожали призрачными взглядами белесых глаз, словно успокаивая: «Однажды ты все-таки отыщешь свой рай. Странный, неожиданный рай». Они ничуть не пугали меня, скорее наоборот – с ними куда спокойнее. Их отражения напоминали обо всем хорошем, что привнесли в мою жизнь эти люди.

Потом я увидел старца, которого считал сначала богом, затем – праотцом, а после даже причислил к врагам. Глаза старика не были пусты, они светились ясностью, как и в момент первой встречи.

В разлуке он стал мне гораздо ближе, чем раньше. Почему же я так долго игнорировал мощь его души, чувствуя ее благотворный заряд? Чувствуя в нем самого себя, свое высшее Я? Словно бы не принимая самого себя, отказываясь понимать…

– Прости. – Я замер, глядя в собственное постаревшее отражение.

Старец мирно улыбнулся.

– Я так устал, – мой голос трясся. – Мне так мучительно больно. Все время больно…

– Тогда почему бы не стать кем-нибудь другим? – предложил он. – Прямо сейчас ты можешь пойти дальше. – Приглашая, он протянул руку прямо сквозь зеркало. – Осталось лишь сделать выбор.

– Я всегда буду выбирать ее, – прошептали губы. – Всегда… Встречусь ли я с ней когда-нибудь?

Старец опустил руку и ответил:

– Вселенная мечтает измениться ради светлого духа, для которого не существует ограничений. Продолжай верить.

– Ради светлого духа… – грустно усмехнулся я, глядя на черные руки. – У самоубийцы не может быть светлой души.

– К счастью, ты не закрыл дверь. – Старец подмигнул.

– Что?.. Какую дверь?