Заглянувший

– После реставрации академии Айзерон Мерхес хотел сделать карту Многомирья, простую и удобную в использовании. Чтобы духи легко и беспрепятственно изучали другие миры, развиваясь еще интенсивней. Как ты знаешь, со временем Мерхес оставил эту затею, все реже возвращаясь из Хаоса и все сильнее меняясь. Он видел смысл в таких трансформациях, поэтому многим пожертвовал ради них. Проект «коридоры» так и остался незавершенным. Сейчас это беспорядочное и опасное место, именно поэтому данная часть замка скрыта от новичков. Для человека подготовленного, умеющего слышать интуицию, коридоры хранят новые возможности.

– Почему вы считаете, что я готов?

– Шейнел. – Он остановился и посмотрел пронзительно-искренними глазами. – Мы испытывали тебя гораздо дольше положенного, однако ты неоднократно доказывал свою мудрость. Свою зрелость. В конце концов даже противники были вынуждены смириться и признать, что черные руки – вовсе не признак слабого духа. Это лишь отпечаток прошлых ошибок, доставшийся в напоминание. Это не должно мешать твоему настоящему и будущему. И мы точно так же не вправе тебе препятствовать. Не только ты извлек урок. Мы тоже извлекли.

– Эти коридоры манили меня с первого дня, – зачем-то признался я.

– Значит, именно здесь тебе суждено отыскать ответы. Но ты ведь и сам это прекрасно понимаешь.

Я кивнул.

– Арки, что ты видишь сейчас, – неупорядоченные порталы. То, что находится по другую сторону, работает по неизведанным законам. В мирах, что они открывают, можно найти много интересного, но, если решишь отправиться в путешествие, убедись в отсутствии сомнений. Потому что без твердой уверенности ты рискуешь сгинуть в параллельной реальности, утеряв эту.

– Нас видят с той стороны? – спросил я наставника, вглядываясь в морозную ночь снежных пустошей, хранимых одним из проемов.

– Арки могут видеть и использовать только ученики академии.

Мы неспешно двинулись дальше.

Среди прочих пейзажей особенно выделялся один, затягивающий в пустую серую среду. Там не было ничего, кроме шумного тумана, колкого и бесконечного. Крохотные точки мельтешат туда-сюда, в их беспорядочной возне нет никакой цели. Они пребывают в тотальном неведении, лишены мыслительной деятельности и каких бы то ни было ощущений.

– Так вот, значит, как выглядит Асмор, – проговорил я, завороженно глядя на врата в иной мир, самый нижний и пустой из всех. – Вот, куда попадают духи после смерти… Ты спускаешься ниже и ниже, туда, откуда уже не выбраться. Туда, где невозможно черпать энергию. И чувствуешь, как растворяешься среди этой серой пустоты.

– Асмор гипнотизирует. – Спутник положил руку мне на плечо. – Никогда не переступай порог этой арки, иначе уже не вернешься.

Поборов оцепенение, я отступил.

– Столько раз умирал, но так и не понял, что такое смерть. – С губ сорвался сдавленный смешок.

Наставник ничуть не удивился.

– Не только эти коридоры носят имя Мерхеса, – сказал он. – Я хочу рассказать тебе о парадоксе Мерхеса. Но сначала скажи – что ты знаешь о сакральном знании?

– Оно содержит код от всех возможных реальностей. С его помощью можно перекроить судьбу.

Армвелл кивнул, а затем снова спросил:

– Если дух умирает, как думаешь, есть ли у него шанс вернуться к жизни?

– Нет. Вы же только что сами сказали, что из Асмора нет обратного пути.

– А если сакральным знанием завладел человек, который, прибегнув к его силе, воскрешает любимого? Ведь сакральное знание всесильно, и с его помощью любые процессы возможно обернуть вспять. Так если вернуться в прошлое и предотвратить, скажем, катастрофу, унесшую жизнь любимого человека…

– Он будет жить, – прошептал я.

– Спасенный через сакральное знание будет существовать в Эйдоре здесь и сейчас, в точности как мы с тобой. Быть может, каждый из нас уже однажды бывал ТАМ. – Он указал на арку, ведущую в серую среду.

Мне вдруг отчетливо вспомнился Древиан Смоур, вкусивший запретный плод. То, что он узнал тогда, привело его в дикую, исступленную ярость. Поэтому он немедленно вырвал золотое дерево из земли. Что же могло настолько разочаровать великого серебряного аспида?

– Знаете, на самом деле я много размышлял об этом сакральном знании. Великое таинство поместили на планету некие Адвены, древнейшие духи, Высшие божества. Но что же оно таит? Смысл жизни? Бессмертие? Ключи от вечности? Может, оно открывает предназначение каждого из нас? Ничего конкретного об этом подарке богов людям неизвестно. Эти мудрецы просто оставили нам некое послание, но, по понятной только им причине, скрыли от всех. Возможно, в этом и заключается суть их эксперимента. Возможно, никакого знания нет. Как и высшего замысла.

– Но если оно существует, ты хотел бы им обладать? – Армвелл смотрел излишне внимательно, будто проверяя на прочность.

– Как бы я сейчас ни ответил, сказанное не отразит истину. Неизвестно, как бы я повел себя, находясь в шаге от золотого дерева. А что на счет вас?

– В шаге от золотого дерева спешить нельзя. Важно углубиться в детали, посмотреть по сторонам. Как я пришел к нему? Кто или что рядом? Что слева от дерева, а что справа? Для любого решения важен внутренний покой и тишина, иначе можно угодить в ловушку.

Я коротко кивнул.

– Что ж, мне пора, – заключил Армвелл. – Теперь позволь оставить тебя здесь наедине с мыслями. Уверен, они подскажут куда более интересные и захватывающие пути, чем я.

В этот момент я почувствовал, что это наша последняя встреча. Развилка двух жизней. Двух совершенно разных историй.

– Спасибо! – выпалил я с жаром. Со всей возможной благодарностью.

– О, Шейн, ты заслужил быть здесь, – уголки его рта приподнялись в привычной доброй улыбке, – я ни при чем.

Сделав шаг навстречу, я схватил и сжал ладонь мудреца:

– Я сейчас не только про коридоры. Я про все. Спасибо, что приняли меня, незваного и чернорукого. Такого чужого. Лишнего. Спасибо, что вступились на совете и дали мне этот бесценный шанс!

– Ты никогда не был здесь чужим, – ответил тот. – Шанс дала сама академия, ну а мы лишь подчинились ей да голосу интуиции.

Попрощавшись, он развернулся и направился к выходу из коридоров, а я наоборот – вглубь. Вскоре наставник скрылся из виду, и до меня перестали доноситься его шаги. Я снова остался один и теперь ждал, когда проснется шестое чувство.