Заглянувший

Зажмуриться нельзя: слишком тесное пространство. Один неосторожный шаг в сторону – и ты попался.

– За какие же грехи они получили такое жестокое наказание? – спросил Иларем, осторожно ступая впереди. До заветного выхода оставалось половина коридора.

– Это нарциссы, – догадался я, случайно встретившись с отражением очередного лица со срезанными веками.

– Посмотри на меня, – умоляюще простонало лицо, провожая одними глазами.

Вскоре пленники Рохаса утратили к нам интерес. Постепенно каждый из них умолк и неподвижно застыл, глядя на себя в зеркало. Остаток пути шли в тишине.

Массивная дверь загудела и открылась сразу, как только мы приблизились. Проход заслоняла тяжелая пыльная штора. Отдернув ее, Иларем вошел в небольшую круглую комнату, а я следом, закрыв за нами дверь и запечатав ее.

Если бы не тошнотворно-приторный запах, здесь было бы весьма уютно и даже спокойно. По всей окружности расставлены бронзовые подсвечники. В них мерцают свечи, отбрасывая пляшущие тени и наполняя комнату тусклым желтоватым светом.

Стены комнаты скрыты под плотными алыми завесами, из-за чего неясно, где выход, а в центре стоит стол, огороженный засохшими цветочными композициями.

– Буду искать проход. – Я принялся заглядывать под каждую штору.

Иларем тем временем решил пройти в центр комнаты прямо к столу.

– Что там? – поинтересовался я, обнаружив под очередной занавеской очередную глухую стену.

– Не ходи сюда, – в голосе друга отразилась тревога.

– Почему? Что там?!

Иларем сжал губы и замотал головой, предупреждающе вытянув перед собой руки, давая понять, что не подпустит меня к…

Постойте-ка. Это ведь не стол вовсе.

Это гроб.

Гроб, в котором лежит моя сестра. Бледная, как луна в ночном небе. А вокруг не букеты, вокруг – погребальные венки. На одном из них короткая надпись – «от брата». Тот самый венок, который я клал на ее могилу.

– Не надо! – Иларем загородил путь.

Боль, застывшая внутри, проснулась.

– Вот и до моих страхов добрались, – выдрал из груди хриплые слова и грустно усмехнулся.

– Шейн, пойдем отсюда. – Друг сжал мои плечи, удерживая силой.

Сколько раз я видел ее мертвой?

А сколько еще предстоит?

Эйдор постоянно напоминает, что я потерял ее. Неужели это в самом деле так? Неужели потерял? И так страшно… Так надрывно страшно. Страх сковывает, парализует, лишает рассудка, и я больше не слышу, что твердит Иларем, просто стою как вкопанный, увязая все глубже.

Разглядываю ее голову на пыльной подушке и тонкие руки, сцепленные на животе. Она скорее похожа на восковую куклу, чем на человека. Приторный запах мешает сосредоточиться, но, если я чему и научился в мире духов, так это отличать иллюзии от реальности.

И здесь все фальшь.

Простые декорации.

– Это не она! – голос друга вернул в реальность. Он отчаянно тряс меня все это время.

– Д-да, – потерянно отозвался я, тряхнув головой. – Идем.

– Все в порядке? Ты будто в транс впал…

Но не успел я ответить, как мертвая Альенис резко села в гробу и распахнула черные глаза.

– Я ждала тебя, дорогой братец! – Из ее рта высунулся раздвоенный змеиный язык. – Здесь твое место, рядом со мной!

Оглушительный злобный смех наполнил комнату. Демоница выпрыгнула из гроба и побежала в нашу сторону. Иларем накинул на нее сети, но они тут же растаяли.

– Ваши фокусы здесь не сработают! – зашипела она, почти догнав меня.

– Посмотрим!

Я наполнил руки золотым огнем, запуская залп в бархатную ткань. Пламя тотчас объяло стены, срывая с них опаленные лоскуты. Едкий дым заполнил пространство.

– Вижу выход! – крикнул Иларем, и в тот же миг передо мной выпрыгнула черноглазая тварь, раскрыв пасть, полную острых зубов.

Швырнув в нее огненный залп, я побежал вслед за другом к выходу. Добежав до двери, мы выскочили из комнаты, захлопнули ее и заперли на засов. Пока пытались отдышаться, тварь скреблась в дверь и выкрикивала проклятья.

– Просто будь рядом, когда Рохас явит и мои страхи, – сказал Иларем, все еще придерживая дверь на всякий случай.

Он говорил очень тихо, но здешнее эхо неестественно умножало звук в несколько раз. Из-за этого я перешел на телепатию:

– Буду, – заверил его, осматривая пустую лестничную площадку. –

Наверх или вниз?

– спросил я у Хоррморра.

– Спуститесь на шестьдесят два пролета,

– отозвался тот, и мы последовали указаниям.

Первая мысль: как просто! Всего шестьдесят два пролета вниз, легко же! Но внутреннее беспокойство подсказывало: здесь ждет очередное испытание на прочность. Главное, не населить пустоту собственными страхами. Ведь в Эйдоре так легко визуализировать страхи одной только мыслью о них.

Это очень тонкая грань: быть начеку, быть готовым к опасности, и ненароком не навлечь опасность своей же готовностью к ней.

– Заодно поинтересуйся, каков дальнейший сценарий.

– Иларем не отставал ни на шаг. –

Чего нам дальше ждать от этого лабиринта?

– Разве от этого станет легче?

– засомневался я, преодолев очередной пролет. Осталось пятьдесят четыре.

–

И то верно. Пусть будет сюрприз.

И без того тусклое освещение начало иссякать, а затем и вовсе пропало. Мы замерли в темноте пятидесятого пролета, гадая, безопасно ли спускаться дальше. Хоррморр еще раз напомнил, что на открытых пространствах лучше не использовать фата-гали, и посоветовал дождаться, когда вновь посветлеет. А вот когда это может произойти, не уточнил.

Мы стояли в непроницаемой черноте, боясь пошевелиться и даже опасаясь мысленных переговоров. Зрение к здешней темноте не привыкло, не подстроилось, поэтому дезориентация наступила почти мгновенно.

Спустя несколько часов ожидания я уже не мог с уверенностью сказать, где нахожусь. Казалось, я завис в космосе, в котором почему-то потухли все светила. Вернулось такое забытое желание – уснуть и проспать до рассвета, а потом проснуться и рассмеяться от того, что все пережитое оказалось всего лишь сном.

Но это не сон. И засыпать нельзя.

Потому что еще сорок девять пролетов вниз.

– Идите к нам, – чей-то шепот пронзил тьму. – Будьте с нами!

Послышались и другие голоса:

– Идите к нам, будьте с нами. Идите к нам, будьте с нами…

Чем громче они взывали, тем светлее становилось вокруг. Теперь на лестнице, помимо нас, из мрака постепенно проявлялись призрачные силуэты с серыми провалами вместо лиц.