Заглянувший

Еще шаг – и снежная корка под ногами затрещала и лопнула. Сияние фата-гали объяло мое тело и замедлило падение, я едва успел ухватиться за край. Под ногами зияла бездонная пропасть.

– Хватайся! – закричал Иларем, перекрикивая бурю.

Уцепившись за его руку, я вскарабкался на поверхность и выпалил:

– Спасибо! Вам обоим!

В этот момент Иларема с силой толкнули в сугроб. Он вскочил, озираясь по сторонам.

– Кто-то пробежал. – Я указал на только что появившиеся следы.

– Хочешь, я заберу тебя?! – громкий хихикающий голос прорезал вьюгу. – Хочешь, а?!

По лицу полоснули лезвиями. Из порезов хлынула горячая энергия.

– Ай! – Иларем согнулся пополам, раненный в живот.

Перстень на его руке загорелся золотым сиянием, залечивая раны. Мои раны Хоррморр заживлял напрямую.

– Вспомните, для чего вы здесь!

– попросил он. –

Добрая воля – лучший оберег, ибо она – источник непреодолимой силы!

«Альенис, милая моя, я готов платить болью за нашу встречу! Во что бы то ни стало я приду к тебе, пройдя сквозь тысячи ледяных пустошей, если потребуется…»

Что-то тяжелое навалилось сверху, грузно рухнув на мои плечи. Я пошатнулся, еле устояв на ногах. Иларем взял меня за руку и крепко сжал ее.

– Все иллюзия, – напомнил он, глядя в глаза. – Все иллюзия!

– Все иллюзия. – Я пытался успокоить дыхание.

Невидимое существо спрыгнуло с моей спины и захихикало:

– Заберу, заберу!!!

Вьюга яростно кружила, сдавливая в тиски. Она выла, как свирепый голодный зверь, и сквозь ее леденящую песню прорывался скрипучий хохот хищных тварей, обитающих здесь. Всего одна вспышка фата-гали – и вот они уже здесь, следят за нами, питаются страхом, который мы так усердно отгоняем.

Возобновив движение, мы больше не использовали энергию Хаоса ни чтобы защититься от них, ни чтобы согреться. В надежде, что из-за снежных ветров хищники быстро потеряют нас из вида.

– Проклятые скандинавы! – прорычал Иларем, вытирая глаза. Его ресницы давно превратились в крошечные слипшиеся сосульки. – Проклятая Хель

[4]

[Хель – в германо-скандинавской мифологии повелительница мира мертвых, закованного во льдах.]

! Нафантазировали себе ледяной ад, а мерзнуть теперь нам!

– Хоррморр, долго еще?

– Я переставлял ноги, уже не чувствуя их.

– Пока не готов ответить,

– отозвался дух.

Иларем шел все медленнее и медленнее, и вскоре остановился, устало опускаясь в сугроб.

– Давай немного отдохнем. – Он закрыл глаза, мгновенно проваливаясь в дремоту.

Бросившись к другу, я попытался растолкать его, но он не услышал, не почувствовал.

– Нельзя! – сорвался я на крик, силой поднимая Иларема. – Нельзя накрываться ледяным одеялом!

Едва он пришел в сознание, мы, уставшие и промерзшие, снова двинулись вперед.

Ветер…

Ветер бешено носился по пустоши, сбивая с ног, превращая снежные хлопья в колючие иглы. Они вонзались в лицо, в глаза, забивались и в рот, и в нос, мешая дышать, мешая смотреть. Метель усилилась. Теперь мы, вцепившись друг в друга, вслепую пробирались по пояс в снегу, не видя дальше собственного носа. Ноги еле вели нас, застревая в сугробах.

Иногда Хоррморр поправлял наш курс или подбадривал:

–

Мы уже близко, осталось немного.

– Интересно, ему холодно?

– мысленно спросил Иларем. –

Уверен, что нет, и меня это дико бесит!

У меня не нашлось сил что-то ответить.

В Рохасе отсутствует связь с Источником, а значит, здесь неоткуда черпать энергию. Она только утекает из наших тел. Всякое препятствие на пути высасывает силу с утроенной скоростью, и лишь благодаря друг другу и поддержке Хоррморра мы еще не сгинули в снегах.

Спустя пару часов, по моим ощущениям, вьюга все-таки начала утихать.

– Хороший знак,

– отметил Хоррморр.

– Вон там. – Иларем внезапно остановился, всматриваясь в снежную пелену. – Снова начинается стена!

Я пригляделся.

– Отлично! – Внутри все забурлило от радости. – Мы подойдем к ней вплотную и затем вдоль, пока не найдем проход!

На вид до стены не больше двухсот метров, но она то скрывалась за белой завесой, то появлялась, столь же далекая, как и прежде.

Зато приближались огромные клетки с запертыми в них насмерть замерзшими людьми. Клетки были повсюду… Тысячи клеток смерти – слева, справа и над нашими головами. Они парили в воздухе, провожая нас в полном безмолвии.

– Рохас ужасен, – прошептал я, проходя под ордой покойников.

– Ты еще не видел Рохаса,

– отозвался Хоррморр.

– Весьма обнадеживающе, – съязвил я.

–

Просто будь готов к худшему.

Наконец, мы подошли вплотную к стене. Изучив отметки, выцарапанные на ее поверхности, дух скомандовал:

–

Почти пришли. Идите вправо. Через две тысячи шагов будем на месте.

– «Почти пришли» и «две тысячи шагов» как-то погано сочетаются, – буркнул Иларем, плетясь рядом.

К счастью, вдоль стены идти оказалось заметно проще, и вскоре мы нашли проход. Нырнув в узкий коридор, мы освободились от объятий ледяных ветров и снега. Несколько развилок все было спокойно, однако следующий поворот вывел нас к длинному коридору, переполненному людскими душами.

Здесь прямо из стены торчали лица, руки, торсы в таком виде, словно с этих несчастных только что содрали кожу. Обнаженное красное мясо сочилось кровью. Некоторые мученики были прибиты гвоздями к стене, некоторые висели, прикованные цепями, и хрипло дышали. Проходя мимо, я заметил, что у каждого срезаны веки.

Вторая же стена сначала показалась гладкой и пустой, но стоило пройти вперед, как стало ясно, что это огромное зеркало. Оно тянулось до самого конца коридора, и несчастные мученики вынуждены были наблюдать в нем свое отражение изо дня в день, потеряв счет времени.

– Мы красивые? – Они двигали гнилыми губами с торчащими оттуда иглами, пытаясь схватить нас, но мы вовремя уворачивались.

У Иларема наверняка нашлась бы пара-тройка шуток насчет их красоты, только сейчас мы оба испытывали жалость. А они все следили выпученными глазами, тянули руки, но костлявые пальцы хватали лишь пустоту.

Стараясь избегать тяжелого зрительного контакта с жертвами, я все же видел ужасающие увечья на их телах. Из-за отражения в зеркале узкий коридор словно из увечий и состоял. Что слева, что справа – окровавленные ошметки кожи, бесчисленные рубцы да рваные раны плоти, исколотой осколками зеркал.