Заглянувший

После посвящения печать спадет и за каменной аркой меня будет ждать нечто иное, нежели сплошная чернота. До тех пор остается лишь гадать, что же там скрывается и почему это место так притягивает.

– Поймала! – за спиной раздался голос Ларины.

Я обернулся. Она вытянула руку, удерживая своей энергией прекрасную серебряную птицу в едва заметной воздушной клетке. Вителиан помог ей закрепить ловушку, чтобы птица не смогла вырваться, после чего девушка облегченно выдохнула. Клетка, в которую зачем-то заточили птицу, стала прочной и настоящей.

– Что происходит? – подскочив, я метал взгляд то на Ларину, то на Вителиана.

Наставники переглянулись.

– Это лунная флайна, Шейн, – встревоженно сказала наставница.

– Название птицы должно мне о чем-то говорить?

– Лунная флайна – редчайшая птица Эйдора, – пояснила она. – И, по правде сказать, ее появление – дурной знак.

– Почему? – изумился я, рассматривая серебряную гостью.

Она не выглядела опасной. Наоборот – в глазах отражалась особая сознательность, какую можно наблюдать только у самых мудрых существ.

– Некоторые убеждены, что их создает Древиан Смоур, – сказал Вителиан. – Но несмотря на то, что облик ночных птиц зачастую принимают арханты, это только теория. Считается, что лунная флайна – вестник беды, вырождения и смерти. Она отличается от прочих пернатых не только чрезвычайной редкостью, но и довольно странным поведением. Лунная флайна появляется только тогда, когда отмечает какого-то человека, а затем следует за ним повсюду, скрытно и незаметно. Этот человек может даже не подозревать, что его кто-то выслеживает. На сегодняшний день все зафиксированные встречи с лунной флайной завершились смертью того, кого она выбрала.

– Выходит, птица следила за… мной?

– Да.

В памяти пронеслось замечание Иларема в нашу первую встречу о паразите у меня на хвосте. Уже тогда велась слежка!

– Как она проникла сюда? Здесь же защита!

– А ты как проник? – спросил Вителиан. – Если теория о происхождении флайны верна, на Идеи Смоура здешняя защита не действует. Нравится нам это или нет, Древиан Смоур навеки связан с академией Арден, и связь эта может проявиться самым неожиданным образом.

Я с надеждой посмотрел на Ларину:

– Но вы же умеете распознавать чужие Идеи, вы лучшая в этом!

– Мне не хватит и тысячи лет, чтобы научиться тому, что умеет серебряный аспид. – Она покачала головой. – Он проведет вокруг пальца любого в этом замке.

– Это какой-то розыгрыш? Проверка очередная? – Я рассмеялся, глядя на их серьезные лица.

Вителиан жестом предложил подойти к флайне, что я и сделал. Такая красивая и совершенная… Ее перья переливались, словно кто-то посыпал их жемчужной пылью. Ее круглые голубые глаза неотрывно смотрели в мои, ничего не выражая. Скрытная, холодная птица.

Ларина напряглась:

– Что ты чувствуешь?

Я прислушался к ощущениям и признал:

– Энергию Рохаса. Похоже, теория о происхождении лунной флайны верна.

– Не стоит спешить с выводами, – сказал Вителиан. – Нам выпал редкий шанс изучить ее и выяснить наверняка, что это за существо.

– Могу чем-то помочь? – предложил я.

– Как раз ты и можешь, – согласился наставник. – Слезы – это осязаемая энергия. Думаю, мы сможем многое понять, если заставим птицу плакать. – Увидев мое смятение, Вителиан добавил: – Отнесись к этому как к очередному уроку. Возможно, самому важному и значимому из всех.

Он легко взмахнул рукой и перед нами появился стеклянный пузырек.

– Собери ее слезы, Шейн. И ни в коем случае не попадись Монсу. Если он прознает об этой птице, это знаменует большой скандал, а скандалы – последнее, что нам нужно.

Да уж, озадачили меня наставники.

Спрятав клетку с птицей в зарослях своей комнаты для медитаций, первым делом я решил поискать сведения о лунной флайне в книгах. Оказалось, еще никому не удавалось собрать ее слезы, а после смерти того, за кем следовала птица, она исчезала. Все описания и изображения лунной флайны в точности совпадали с обликом моей преследовательницы.

И все же задача заставить ее плакать вызывала смешанные эмоции. Каким способом этого добиться? Птица должна быть несчастной и измученной, но я не готов поступать с ней жестоко. Пока что хотелось лишь наблюдать.

Первое время я ухаживал за ней, собирал для нее орехи и ягоды и даже радовался компании. Какое наслаждение для глаз приносило это дивное создание! С ее присутствием даже комната преобразилась.

Всякий раз, вспоминая о поручении наставников, я отгонял мрачные мысли. И хотя не стоило привязываться к птице, иногда, очень редко, я позволял себе ее погладить. В такие моменты она закрывала глаза и словно бы прощала заточение.

Но постепенно ее перья начали тускнеть и выпадать. На шее появились проплешины, а взгляд становился все печальнее. Она отказывалась от пищи и больше не просилась на волю. Хоть не я посадил ее в клетку, птица умирала отчасти и по моей вине.

Я больше не ощущал счастья от обладания ею. Становилось все невыносимее наблюдать, как она страдает в неволе. Мною завладело внутреннее опустошение и порою казалось, что это я заперт в тесной клетке, это мои крылья сложены, но все еще тоскуют по небесам.

В одну из ночей я надел на птицу ошейник с поводком и позволил выйти из клетки. Флайна понимала: поводок не позволит улететь, поэтому не ринулась на свободу, а спокойно опустилась на мое плечо.

– Сегодня ты немного полетаешь, – шепнул я. – Но, когда велю, – сразу спустишься.

Птица все поняла.

Как только мы вышли в сад, она расправила крылья и взмыла вверх, представая передо мной во всей красе. Только сейчас раскрылось все ее великолепие, и я радовался полету вместе с ней. Мы ждали этой свободы!

Разве я мог снова запереть ее в клетке после увиденного?

Чему же научат в академии, если здешние наставники поручают мучить живых существ? Я не мог поверить, что нечто хорошее может случиться ценой убийства. Если птица погибнет – восторжествует только зло!

Правильно это или нет, я полюбил свою лунную флайну, а истинная любовь не причиняет боль, не ограничивает и не сковывает! Она свободна и легка.

Все существа прекрасны в своей первозданной свободе, а не в чьих-то руках. Никто не имеет права лишать другого свободы. Никто не имеет права принуждать или быть принужденным. Нам никто не принадлежит, и мы никем не обладаем.

Ошейник на тонкой серебряной шее исчез – теперь птицу ничто не держит.