Заглянувший

– Я ведь никогда не принимала общественные игры, так? Предпочитала общение с глазу на глаз, чтобы разговаривать об интересных вещах, узнавать собеседника. В компаниях почему-то вступают в силу другие правила. Многое из того, о чем рассказывал человек наедине, вдруг становится для него стыдным. Человек, которого ты знал, становится совершенно иным, незнакомым. Его поведение начинает определяться компанией, в которой он вращается. У Виктора много друзей из детства, он не намерен рвать с ними отношения. В их компании насмехаются над подкаблучниками, поэтому с ними он строит из себя крутого парня. Его можно понять.

– Что-то ты не рассуждала так спокойно, когда он не брал трубку, бухая по ночам в барах неизвестно с кем, – огрызнулся я.

– Он больше не задерживается допоздна. Мы доверяем друг другу. Важно то, что со мной он совершенно другой: чуткий, внимательный, очень заботливый!

– Уверена, что таким и останется? На него нельзя положиться, вспомни, сколько раз он подводил!

– Это было давно! – повторила сестра. – Он изменился. Со мной Виктор настоящий.

– Человек должен быть настоящим всегда, вне зависимости от того, с кем находится! А твой женишок не изменился, лишь ловко прикидывается! Не хочет быть отвергнутым, вот и все. Да и что за друзья такие, если готовы посмеяться над человеком из-за того, что он уступает любимой женщине и старается беречь ее?

– По крайней мере, он не ноет о фальшивых отношениях, не изливает злобу на окружающих, не твердит, как ему противно и невыносимо жить среди людей!

Явно камень в мой огород.

– Да ты же сама не любишь компании!

– Потому что прошла через разочарование и распри! Меня сталкивали с реальностью лбом, причем очень ощутимо! Поэтому я понимаю его поведение и защищаю. Таких, как он, везде принимают.

– Ага, в отличие от меня.

Она шумно выдохнула, закинув голову:

– Да причем здесь ты?!

Я как бы невзначай потер запястье, на котором красовались золотые часы.

– Ах, снова ты о своей принадлежности к элитному сословию. – Сестра разгорячилась. – Вечный гонщик за престижем на офисной трассе! Чем круче авто – тем ярче нимб над головой! Главное – ни в чем се-бе не отказывай, а чтобы убедить других в правоте, – чаще хвастай дорогостоящим барахлом! Пусть не забывают, что ты всех превзошел!

– Лучше брать пример с тебя и угождать всем вокруг?

– Наберись уже смелости и признай, что тебе не очередной «Феррари» нужен, а внимание! Потому что при всем своем достатке ты все равно чувствуешь, что катастрофически беден! Но для отношений нужно иногда поступаться принципами, научиться прощать и принять другого человека с достоинствами и недостатками!

Она вся раскраснелась, из глаз хлынули слезы. Мы так и не притронулись к еде, давно остывшей. Лишь я виноват, что ужин превратился в спор. Лишь я виноват, что сегодня мы перестали соприкасаться душами.

– Прости, пожалуйста… – Я хотел провалиться сквозь землю.

Она продолжала тихо плакать, а я продолжал молчать, уткнувшись в тарелку.

– Я так любила твой смех, почему ты перестал смеяться? – спросила она спустя некоторое время.

– Не перерос полный депрессий пубертат, – ответил я, не особо вникая в суть вопроса.

Я стоял за барной стойкой и выкуривал сигареты одну за одной.

Сегодня неожиданно позвонила сестра. Я очень обрадовался, однако понял по голосу, что она расстроена. Она попросила встретиться здесь и вскоре должна была подойти.

Когда ее силуэт мелькнул в проходе, я разволновался еще больше, как бывало всякий раз при встрече. Они стали слишком редки. Виктор не выносил меня, а я его. Сестра же не хотела рисковать отношениями и здоровьем обоих.

– Привет, – сказала она, подойдя.

Я помог ей снять пальто и предложил выпить.

– Какой-нибудь безалкогольный коктейль. – Она присела рядом.

Я смотрел на родные черты и чувствовал себя опьяненным, хотя еще ничего не пил. Она всегда казалась привлекательной, но сегодня выглядела божественно. И я улавливал, что ей нравилось, как выглядел я. Правда, помимо этого, между нами всегда было нечто большее.

Снова чувствуется этот эффект – время слетело с катушек.

Без нее все идет своим чередом, медленно и неспешно. Жизнь кажется простой и понятной. Рядом с ней время ускоряется так, что начинает кружиться голова. Вокруг все расплывается. В такие моменты только ее взгляд удерживает в равновесии.

Неважно, что было с нами в промежутке разлуки. Важно то, что мы снова вместе, мчимся сквозь пространство с одинаковой скоростью и в этот момент можем ощутить вкус самого заветного для нас обоих, самого желанного и несбыточного, – единства.

– Так о чем хотела поговорить?

– Просто соскучилась, – замялась она, ерзая на стуле, но я слишком хорошо знал этого человека.

Она молчала, потому что боялась захлебнуться в словах.

– Что случилось? – Я осторожно повернул ее личико за подбородок.

Сестра посмотрела глубоким, полным тоски взглядом.

– У тебя бывает такое, что хочется сорваться с места с сумасшедшей скоростью, чтобы даже не успеть осознать происходящее?

– И никого при этом не поставить в известность, чтобы не оправдываться, – ответил я, прекрасно понимая ее чувства.

– Умчаться в аэропорт, сесть на ближайший рейс, – продолжала она. – Главное, взмыть в небо подальше отсюда. И не важно – куда, но желательно – на край света. Хотя даже там я буду все так же чертовски одинока.

– А как же Виктор? Он же состоит из сплошных достоинств, любит тебя, проявляет заботу. Не припомню, чтобы ты жаловалась. Он красив, хорошо зарабатывает, по-мужски галантен – мечта каждой девушки, а ты тут про билет на край света… Осенняя хандра?

– Он на другой волне. – Сестра покачала головой. – Точек соприкосновения так мало…

– С тобой у любого будет мало точек соприкосновения, уж поверь. Слишком тонкая натура, слишком чуткая.

– Мы с ним отдаляемся. Это очень страшно, но кажется таким естественным.

– Это случается сплошь и рядом.

– Я до последнего верила, что этого не произойдет со мной. Мы казались неплохой парой.

Бармен поставил перед сестрой яркий многослойный коктейль, она немного отпила и облизнула губы. Я же опрокинул стопку водки и попросил повторить.