Заглянувший

Ею невозможно налюбоваться: светлая кожа без единого изъяна создавала впечатление, будто девушка соткана из чистейшего воздуха. Русые волосы развеваются в солнечных бликах, а глаза – цвета утренней весны. Вокруг чудесная погода, однако меня больше ничто не интересовало: ни цветущий сад, ни лучистое нежное небо над нами, ни развеселое пение птиц.

Даже если это рай – он второстепенен.

– Зачем ты привел меня сюда? – спросила сестра, склонив голову набок.

В попытках прочесть этот взгляд я потерялся. В самых красивых глазах, которыми только может обладать женщина, отражалось равнодушие. Незнакомый взгляд. Странно… Что произошло за то время, пока мы были в разлуке?

Я медленно подошел к ней и обнял.

– Эй! Прекрати! – Сестра оттолкнула меня. – Что на тебя нашло?

Дыхание сбилось, и от волнения закружилась голова. Ее бездонные глаза остались единственной неподвижной опорой, пока пространство бешено кружилось.

– Просто очень тебя люблю, – сказал я, силясь найти объяснение ее поведению.

– Тебе показалось, – ледяным тоном отрезала она.

Слова врезались в сознание. Грудь пронзила жгучая боль – будто удар молнии, и все, что осталось после, – жалкая горстка пепла.

Я сдавленно произнес:

– Что стряслось? Не узнаю тебя.

– Может, ты просто отвык?

– Я никогда не забывал твою душу.

– Кто отравил твой рассудок этой нелепостью? – Она звонко захохотала. – Какая душа, о чем ты?

Происходящее казалось обманным и неправильным, сдерживать эмоции становилось сложнее.

– Ты всегда был как беспомощный больной ребенок! Превратился в мою тень. Я мечтала сбежать от твоей навязчивости, но вот ты снова меня нашел! Кстати, принес мне подарок?

– Мы встретились. Этого мало?

Она надулась и направилась вдоль водного канала. В воде, как в зеркале, отражалась вереница пушистых облаков. Солнце садилось за горизонт, разбавляя небо невероятными оранжевыми оттенками.

На ватных ногах я последовал за сестрой. Казалось, она вот-вот упорхнет, и я больше никогда не отыщу ее. Хотелось удержать, привести в чувство, разбудить. Некоторое время мы молча шли, но затем она остановилась.

– Если твои чувства так сильны, как говоришь, они должны быть дороже всего на свете. Что ты мог бы отдать мне?

Звон в ушах нарастал, голова гудела от происходящего. Я поспешно вывернул карманы – оттуда посыпались монеты, какие-то побрякушки. В кармане куртки я нашел золотой браслет и отдал его. Надев украшение, сестра принялась любоваться тем, как оно искрится на закатном солнце.

– Любовь, которая дороже золота, – мечтательно протянула Альенис. – Красиво, но недостаточно.

– Проси все, чего пожелаешь.

Она взглядом указала влево. Там, на углу дома из красного кирпича, слепой старец играл на аккордеоне. У его ног лежал раскрытый потрепанный временем чемодан, в котором за день накопились гроши.

Украсть последние деньги у нищего? Что ж, неожиданная просьба…

Альенис хищно ждала решения.

– Ты серьезно толкаешь меня на этот низкий поступок из-за каприза?

– Мне нужна любовь, которая громче совести! Или ты не можешь пойти на безумство ради меня? Ты такой трус? Или все-таки не любишь?

Решившись, я подкрался к слепому, тихо собрал монеты и вернулся. Альенис схватила их, и, смеясь, побежала к мосту. За мостом начинался зеленый холм, а после – крутой обрыв. Солнце уже коснулось горизонта. Небо начало резко темнеть.

Облокотившись о перила моста, сестра начала бросать монеты в собственное отражение.

– На счастье! – веселилась она.

Я же изучал ее безупречный профиль, находясь в эпицентре вишневых дурманящих вихрей. Что происходит?

– Прыгнешь с обрыва, если я попрошу?

– Ты хочешь этого?

– Хочу знать, что любовь для тебя нужнее жизни! Я ведь еще не прошу прыгать! Может, даже и не собиралась просить.

Я прочел в ангельских глазах отвращение. Невероятное, невозможное сочетание, но я не ошибся.

Неспешными шагами, словно плывя, я подошел к краю пропасти и спокойно посмотрел вниз. Ветер ласкал уставшее тело, гладил мои спутанные волосы. Он был нежным и теплым.

Каждую секунду я боролся с тем, чтобы не обернуться. Прощального взгляда не будет, поскольку я не намерен прощаться.

Досада и разочарование – вот что я ощущал сейчас. Несмотря на коварные, отравляющие обстоятельства, я все еще любил, и это чувство пылало жарче пламени. Оно горячее самой большой звезды и ярче ее на бесчисленное количество раз.

Да, Альенис больше не та, кем была когда-то. Что-то случилось с ее внутренним светом, но, быть может, моя любовь способна пробудить ее. Я готов стать для нее ангелом-хранителем, если небо дарует мне крылья. Я хочу укрывать ее ими в моменты опасности.

Последний луч солнца испарился в кровавых тонах неба. Все вселенское многообразие сконцентрировалось здесь, на этом крошечном обрывке земли.

Я стоял перед обрывом и не понимал, что же такое любовь, если она дороже золота, громче совести и нужнее жизни.

А потом сделал шаг в пустоту.

С ужасом очнувшись от наваждения, я снова увидел перед собой Вителиана. Мы все так же сидели друг напротив друга в кабинете со множеством диковинных растений.

Наставник смоделировал ложную реальность, приправив ее дурманом, ведь я не должен был заподозрить, что Альенис – подделка. Вот почему было так сложно контролировать мысли. Это лишь очередная проверка, но насколько жестокая!

– Это слишком личное! – выпалил я, пытаясь отдышаться.

Вителиан смерил меня спокойным взглядом.

– Что такое, по-твоему, Эйдор, сынок?

– Э-э-э… Обитель духов. – Я изумленно уставился на него.

– Это библиотека душ. И каждая душа в ней не больше, чем книга. Высшие могут прочесть твою душу. Могут прочесть мою. Они знают о нас больше, чем мы сами, уж поверь. И видят гораздо дальше нас. Наши глаза смотрят в одной плоскости, но их глаза видят везде и всюду. Одновременно.

– Выходит, наша суть всегда на виду?

– Вспомни, как ты наблюдал за людьми в материальном мире. Как смеялся над их наготой и неведеньем, пока они голые мылись в ванной. Прямо сейчас кто-то смотрит на нас. И, может быть, тоже смеется.

– Теперь понимаю, что вы имели в виду. Увидев любимую, я не смог совладать с эмоциями, поддался им и утерял самообладание. Если бы это оказалась ловушка архантов, я бы точно не выбрался без потерь.