Заглянувший

– Ты как всегда фантазируешь, Лари́на.

– Вовсе нет. Просто хочу напомнить – в Эйдоре возможно все. – Она повернулась ко мне и снова одарила улыбкой. – Чаю?

Чтобы не показаться чересчур замкнутым, я согласился. Здесь каждый, кроме этой девушки, и, возможно, Армвелла, воспринимал меня как опасного чужака. Я чувствовал их подозрительные взгляды. От этой энергии хотелось съежиться и потеряться.

Ларина наполнила чашку и придвинула ее ко мне вместе с блюдом, полным сладких угощений.

– Итак, – мягко начала она, – когда же ты понял, что хочешь здесь учиться?

– Наверное, я всегда это знал.

– Наверное? – Лицо Монса побагровело. – Полное неуважение красть у нас время, даже не зная, какую мысль хочешь выразить! Он отмечен тьмой, а значит – проклят и принадлежит архантам! Мы ничего о нем не знаем! Обучать его – риск для всех! Не понимаю, что мы тут вообще обсуждаем!

Мужчина, сидевший в кресле, оторвался от книги:

– Похоже, мой друг, ты забыл наказ Мерхеса: если считаешь, что готов наставлять других – будь добр, делай это, исходя из позиции добра. Если не чувствуешь к человеку любви и тебя раздражает его суть – ты ничего ему не дашь и наставлять его не имеешь права, поскольку сам еще ничего не знаешь.

И снова уткнулся в книгу как ни в чем не бывало.

Еще немного – и Монс вспыхнет.

Пора вмешаться.

– Послушайте, я раскаиваюсь в том, что убил себя в Асперосе. И не хочу становиться из-за этой ошибки архантом. Я готов бороться за свою душу до последнего. Неужели не случалось такого, когда проклятый обретал свободу?

– Нам о подобном неизвестно, – сухо ответила женщина в синем костюме, скрестив руки на груди. – Даже если случалось – проклятые никогда не обучались в Арден, детище Высших богов.

– А можно ли узнать их мнение? Или слухи о том, что они навсегда покинули эти стены – правдивы?

– Мальчишка говорит как истинный архант. – Монс развел руками. – Не вижу смысла продолжать полемику.

– Когда-то каждый из нас нуждался в помощи, – произнес Армвелл. – Мы получили шанс и использовали его правильно в свое время. До сей поры. Кто мы такие, чтобы лишать шанса других?

Ларина кивнула:

– Шейн оказался здесь по воле случая, но что такое случайность? Это шепот провиденья!

– Не всегда, – небрежно отмахнулся Монс. – Самоубийца принадлежит Смоуру, мы не вправе отбирать у него добычу. Однажды многоглавый аспид уже разрушил Арден, ни к чему бросать ему вызов вновь! Мы не просто так называемся хранителями академии, на нас лежит ответственность перед Арден, перед ее воспитанниками и основателями! Ради чего мы будем подвергать других опасности? Ради чего снабжать информацией будущего арханта?

– Ради спасения человеческой души.

– Ради ВОЗМОЖНОГО спасения, Армвел. – Дама в синем покачала головой. – Мы все хотим спасать души, но в данной ситуации риск не оправдан.

На какое-то время в кабинете повисла тишина, пока Армвелл не решился ее нарушить:

– Когда-то Арден воспитывала великих, – сказал он. – А сейчас? Никто в этой комнате не велик! Никто в этом замке не велик! Величие осталось в прошлом и причина тому – в нас самих. Мы с вами очерствели, как дряхлые старики, умудренные опытом, но потерявшие зрение, слух и память. Пора пробудить величие наших застарелых душ и принять того, кто нуждается в нас больше всего.

Монс продолжал сверлить меня взглядом:

– Мы все поняли, что ты хочешь здесь обучаться. Но зачем тебе это, а?!

– Хочу прожить с пользой остаток дней, – решительным тоном ответил я. – Передышки непозволительны, медлительность не оправдана. Я хочу сделать больше, хочу стать мудрее. А мудрость приобретают с опытом, с неожиданными открытиями, с новыми знаниями. Хочу наконец понять, кто я такой. Какой смысл у моего существования? В чем важность моего духа? Что мир хочет от меня? Слишком много вопросов остаются без ответа, а значит, я все еще в начале пути. Но я твердо верю, что любому человеку под силу изменить сценарий собственной судьбы, если не сдаваться. И я не сдамся.

– Какая вдохновенная речь из уст самоубийцы. Сейчас слезу пущу. – Здоровяк демонстративно отвернулся и принялся разглядывать пейзаж за окном.

Снова воцарилась тишина.

Армвелл выжидающе молчал. Женщина в синем костюме отвела взгляд и поджала губы, а Ларина пила чай с самым невозмутимым видом на свете.

Не выдержав, мужчина в кресле вздохнул и захлопнул книгу.

– Коллеги, мы с вами не в том положении, чтобы задерживаться в окружении возбужденных вибраций, столь мелочных и бесполезных. Давайте, наконец, подытожим. Монс и Арне́лла против обучения Шейнела в нашей академии. Ларина и Армвелл – за. Очевидно, мой голос решающий. Я очень хорошо понимаю опасения насчет этого неизвестного, да еще и чернорукого, и любой выбор в данной ситуации – ответственность за чьи-то жизни. Но отказать парню, объясняя это тем, что Древиан Смоур разгневается?.. С какой стати нас вообще должен волновать тот, кто веками не показывается людям? Я не хочу принимать решения с оглядкой на Смоура или любого другого арханта. Думаю, трех наставников хватит, чтобы помочь парнишке ответить хотя бы на часть его вопросов. – И он подмигнул мне.

– Шейн, тебе придется посвятить обучению все свое время, – предупредил Армвелл. – Впереди множество испытаний, решения которых подчас будут далеко не очевидными. Придется много трудиться, вникать, действовать. Что же касается отдыха – на него нужно дозволение, и никто из воспитанников не может ослушаться или же просто возразить. Готов ли ты к такому?

– Готов, – твердо ответил я, ощущая необычайное воодушевление.

– Отлично! – хлопнула в ладоши Ларина и в нетерпении подскочила с места. – Я займусь составлением расписания!

Вечером Армвелл устроил мне небольшую экскурсию.

– Ты должен четко определить, кем видишь себя на вершине лестницы, уходящей за горизонт, – говорил он. – Сейчас ты младенец. Нужно научиться ползать, прежде чем вставать на ноги. Но как только это произойдет, ты начнешь спотыкаться и падать. Ты будешь в ссадинах и ранах, перепачкаешься в грязи, твоя походка не скоро обретет уверенность и твердость. Ни при каких обстоятельствах ты не должен опускать взгляд. Ты должен всегда смотреть вверх. Туда, где стоит твой идеал.

Мы начали с азов.