Заглянувший

Вечером я застал Иларема в таверне Ярморочного городка, спящего прямо за столом. Судя по нескольким пустым бутылкам, он знатно приложился к горячительному, а вот полный графин отвара чабреца, похоже, его не интересовал. Здесь же лежал кулон для поимки даргов.

Я присел напротив друга и потормошил его.

– А, это ты. – Он поднял голову, наградив резким запахом «жидкого пламени».

– Где Шух? – Я не смог придумать ничего лучше, чтобы начать разговор.

Иларем потерял друга из-за меня. И какой бы сволочью я ни был, от этого факта стоял комок в горле.

– Я прогнал его и запретил возвращаться, – ответил Иларем.

– Почему?!

Иларем поискал глазами остатки «жидкого пламени». От безысходности он плеснул в пустую кружку отвар чабреца, выпил и поморщился.

– Хельна, милая, принеси еще немного…

– Ну уж нет! – Хозяйка таверны грозно махнула черпаком. – Тебя заждался чабрец и трезвое состояние!

Иларем вздохнул и выпил еще отвара.

– Знаешь, почему я не тороплюсь в Асперос? – спросил он и, не дождавшись ответа, продолжил: – Потому что в этом чертовом материальном мире все, кого я люблю, мрут как мухи. Друзья, родные… Я заметил это еще с первого класса школы. Сдружился с соседкой по парте – хорошенькой и тихой девочкой. А потом она перестала появляться в школе. Учитель сказал, что у нее нашли болезнь и даже не объяснил какую. Я ждал нашей встречи, каждый день рисовал для нее открытки и никому не разрешал садиться на ее место. Но встретился с ней уже на похоронах. До сих пор перед глазами эта страшная картина – мать не отпускает гроб своего ребенка и кричит.

Глаза Иларема излучали ясность. Несмотря на опьянение, он хорошо понимал, о чем говорит.

– А дальше сценарий только повторялся. Стоило с кем-то сблизиться, и все – потеря неминуема. Я хоронил людей чаще, чем праздновал дни рождения. Пока другие боялись высоты, насекомых или страшных фильмов, моей фобией стало сближение с людьми. А потом я угодил сюда – снова молодой и полный сил. И сначала думал – вот оно! Бессмертие духа! Джерой помог мне на первых порах, стал самым верным товарищем. Не хочу вдаваться в детали, суть ты понял – его больше нет. Оказалось, злой рок и здесь меня преследует. Поэтому я долго сторонился людей. Девушки на одно свидание, друзья на одно приключение… А Белатор казался таким неуязвимым и удачливым. Нет, правда! Ему же всегда везло… Он даже шутил, что, если зароется в землю на ночь, к утру там обнаружат золотую жилу. – Иларем горько усмехнулся. – И вот – он убит. Храбрейший, сильнейший, не ведающий страха – и так нелепо сгинул. Рассудок отказывается верить в это.

– В его смерти виноват только я.

– О нет-нет! Бел настоял на своем участии, как только узнал твою историю. Он был гораздо упрямей, чем мы с тобой. Нам все равно пришлось бы с этим смириться. – Иларем сделал еще один большой глоток из кружки. – У него личные счеты с архантами. Древиан Смоур руками этих тварей отнимает все, что нам дорого, а терять близких – самое больное. Тебе ли не знать… Поэтому я не желаю привязываться к людям, Шейн. Отныне и навсегда. И я очень надеюсь, что твоя сестра жива, молю всех богов, чтобы Смоур никогда до вас не добрался. Но тебя… я больше не желаю видеть.

– Иларем, что ты такое говоришь?

– Я принял решение, оно неизменно, и я прошу его уважать! Уходи и никогда не ищи встречи со мной. Ибо не один ты проклят.

Возразить нечего.

Иларем прав – нам не стоит видеться. Только это ему со мной опасно, а не наоборот. Ведь дело не в том, что он тянется к людям, а в том, что он помогает тем, кому больше всего необходима помощь. Тем, от кого все отвернулись. Тем, у кого больше никого нет.

Это не ему нужно отказываться от людей, а мне.

Я брел по улочкам Ярморочного городка и вспоминал наше с Иларемом знакомство. Тогда, стоило попасть в Эйдор, страхи нарисовали передо мной плотоядных червей и хищных ящеров. Тьма играла со мной. Питалась моим страхом, болью и паникой, а я даже не понимал этого. Пал жертвой собственных фантазий и угодил в западню, источая бурные эмоции.

На них, как на запах меда, так или иначе, слетелись бы опасные духи. Новичок всего этого не знал. Если бы не Иларем, я бы долго не продержался. Утратив рассудок, я превратился бы в неосознанного духа и рассеялся, пожираемый мелкими падальщиками.

Иларем разбудил меня по-настоящему, за что я буду вечно ему благодарен. После он еще не раз выручал, и я до сих пор не понимаю, чем это заслужил.

С той поры я принял условия этого мира и начал внимать, не переставая искать сестру. Тогда казалось, что она где-то в Высших мирах, рядом с сайзарами, просто никак не может спуститься. Так говорил Андрас, и это казалось правдой. Она заслужила жить среди светлых душ.

И я думал, что, если сам стану лучше, смогу дотянуться до нее. Смогу попасть в царство добра и света. До сих пор я жив только мыслями о нашей встрече. Однако все то время, что я провел в мире духов, голодная тьма, обитающая внутри меня, просилась наружу. Когда-нибудь я стану архантом, этот процесс необратим. Я чувствую приближение своей участи, и никакая сила не сможет вырвать меня из мертвой хватки проклятия.

– Шейнел, ты слышишь меня?

– прозвучал в голове тоненький голос Клодери.

–

Да. Что случилось?

–

Кто-то вырвал из земли твое дерево и поджег! Я не могу его потушить…

Боль родного дуба отозвалась во мне. Без промедления я перенесся к дереву-побратиму и увидел поистине трагичную картину: дуб-исполин лежал на земле, вырванный с корнем и выброшенный далеко от озера, немой и беспомощный. Раньше я улавливал его энергичный пульс, но теперь его била нервная дрожь.

Пламя объяло ветви и ствол. Дуб беззвучно молил о пощаде, обессилевший и истерзанный моим врагом. Некто проследил за мной, когда я выбирался из Рохаса, и этот некто решил таким способом лишить меня защиты. Не нужно быть гением, чтобы понять – это дело рук архантов, созданий тьмы, издавна подчинившим стихию огня. Арханты хотят ослабить меня, склонить на свою сторону, а если не так – уничтожить.

– Я больше не могу тебе помочь. – Клодери подняла глаза, полные слез. – Я больше не могу творить магию, потому что лишилась всех своих сил…

– После обряда?!

Клодери, всхлипнув, кивнула.

– Предки лишили меня защиты и отрезали мою связь с деревьями. Никак не могу понять, почему они так жестоки… Но сейчас это неважно. Спасай дерево, Шейн! Скорее!