Заглянувший

Лицо арханта осталось непроницаемым, но мужчину это не смутило, поскольку перед ним начали вырастать горы золотых монет и драгоценностей. Он принялся хватать золото, набивая карманы.

– Зачем тебе деньги? На что хочешь их потратить? – спросил Андрас. – Ты же в раю, здесь все в достатке. Ты ведь заслужил.

– Спасибо, спасибо! – Голос мужчины сорвался на визг от счастья.

– Но как же убог твой рай! – прогремел Андрас.

Толстяк онемел, чуя неладное.

Из зала исчез стол с угощениями, пропали и горы золота. Толстяк вывернул пустые карманы, не найдя в них ни одной монеты. Когда он снова поднял глаза на Андраса, то увидел его таким, каков он и был на самом деле – чернооким и зловещим.

Стройные красавицы вручили Андрасу книгу.

– Заслуг твоих и впрямь не счесть, – сказал архант, листая страницы. – Вижу, сытно поесть ты всегда был не прочь. Даже ночью подскакивал и бежал к холодильнику. Семерых можно было накормить одной твоей порцией. Ел много, но еще больше набирал и допускал порчу пищи. Каждый день ты выбрасывал плесневелый хлеб, кислое мясо, гнилые овощи.

– Но я…

Андрас закрыл ему рот, лишив дара речи.

– Вижу, любил выпить, – продолжил он, как ни в чем не бывало. – Любил развлечься просмотром склочных шоу, похохотать над сальными шуточками, посмотреть танцы обнаженных женщин. Понимаю – есть хлеб, нужны и зрелища.

Андрас продолжал листать книгу, качая головой и хмурясь. Мужчина же, не в силах высказаться в свою защиту, топтался на месте. По его лбу бежали капли пота.

– Священник из тебя вышел хоть куда, – усмехнулся Андрас. – Брезговал целовать иконы, выбрасывал священные писания на свалку. Конечно, они сильно истрепались. Что ж, верно, незачем хранить всякий хлам. А помнишь, как ты прогнал из храма заплаканную девочку? В тот день ты лишил ее веры. Как и многих.

Мужчина что-то громко промычал, пытаясь оправдаться, но резко затих, стоило Андрасу взглянуть на него.

– Зато из тебя получился талантливый предприниматель. Содержал швейную мастерскую, торговал иконами и золотыми крестами. Цацки господни, божьи бирюльки и фенечки во славу Иисуса. Какая прелесть! Ах да, ты еще освящал квартиры и машины. Ценник, конечно, устанавливал не по-божески, но я согласен – нужно ценить себя и свое время. А вот покупать выпивку на пожертвования как-то нехорошо.

Мужчина упал на колени, заливаясь слезами.

– Ну, не рыдай – не ты первый, не ты последний. Больше всего мне нравится, как ты трактовал слова святых по своему усмотрению. Замечательная способность – несколькими фразами уводить людей от истины, – похвалил Андрас. – Не волнуйся, я прекрасно понимаю, что в спешном и отрывочном чтении информация плохо усваивается. Да еще и эти многочисленные переводы – как игра в испорченный телефон… Но во что же ты верил сам? Ты не молился в свободное от службы время. Выдавал исповедальные тайны, с презрением глядел на иноверцев, сквернословил, поминал бесов, обсуждал чужие провинности. И никогда не корил себя за дурные деяния. Что же это за вера такая?

Андрас перевернул последнюю страницу, вздохнул и захлопнул книгу.

– Подумай, что можешь сказать, и говори.

Толстяк поднял красное лицо.

– Я приносил людям утешение! Они нуждались во мне!

– Скорее, ты в них. Я не столь часто вижу здесь священнослужителей. Но каждый раз это совершенно не похожие друг на друга люди. Даже проповедующие одну и ту же религию и объединенные общей идеей. Кто-то умнее, кто-то хитрее, кто-то груб, кто-то слаб, кто-то наивен, кто-то безумен. Но я выявил единственную присущую каждому из вас черту. – Андрас выдержал паузу. – Каждый священнослужитель с упоением верит, что именно он знает нечто такое, чего не знают остальные. Что именно он (с божьей помощью, разумеется) может открыть другим глаза, пролить свет на истину, наставить на верный путь. И без его вмешательства люди непременно заплутают впотьмах.

– Я желал служить во имя Господа! – Мужчина осмелел, поднявшись с колен. – Избрал церковь, потому что хотел нести людям пользу!

– Даже сейчас ты остаешься лживым. Думаешь, сущность, которая услышала и исполнила твое желание, не знала о твоих мотивах? Какими благовидными предлогами ты бы ни прикрывался, твой выбор податься в священники не имел ничего общего ни с добродетелью, ни с милосердием, ни с духовностью! Хоть сейчас не лги об этом. Твое тщеславие требовало восторженного внимания, а ряды фанатиков окончательно вскружили твою увенчанную митрой голову.

Толстяк сделал два неуверенных шага назад, пошарил рукой под одеждой, извлек большой золотой крест и, подняв его, вскричал:

– Благослови, Господи боже, мать божия, сын божий, ангелы-хранители и все святые, помогите мне изгнать беса, злого духа, демона…

Андрас щелкнул пальцами. Крест вырвался из рук толстяка и оказался у арханта. Он повертел в руках увесистое изделие и осторожно повесил на спинку трона.

– В злых руках даже такие вещи становятся злыми.

Мужчина вновь упал на колени, сотрясаясь от рыданий.

– Знаешь, а ведь создатель этой прекрасной планеты не творил ни рай, ни ад, – продолжил Андрас.

Священник в надежде замер, вслушиваясь в каждое слово.

– Он хотел, чтобы свиньи вроде тебя гадили, пока им не надоест. До тех пор, пока весь мир не захлебнулся бы в ваших нечистотах. Но, к сожалению, рай и ад все-таки существуют. – Андрас развел руками. – Их создавало человечество на протяжении тысячелетий. Можешь представить, с какой детальностью их проработала ваша неуемная фантазия? Даже ТВОИ представления повлияли на их обустройство. Твое понимание прекрасного отразилось в далеком райском угол-ке. Твои же страхи, опасения и самые страшные кошмары сейчас поджидают тебя в аду.

– Я попаду в ад? – обреченно отозвался мужчина, глядя на арханта широко раскрытыми глазами.

Андрас встал, положил руку на грудь и поклонился.

– По вере вашей, – заключил он, взмахнув посохом.

Глазницы черепа загорелись, челюстная кость открылась, во рту вспыхнуло черное пламя. Столб огня, извиваясь, описал круг вокруг толстяка и с воем обрушился на несчастного, поглотив его.

Архант опустился на сиденье, поманив следующего человека.