Страница 9 из 124
– Я же тебе кое-что привез! – воскликнул Игнат, отстраняясь от покрасневшей Агнешки. – Зофья, иди сюда! – заорал он, высунувшись в коридор. – Ну куда ты опять пропала? Когда нужна, никогда нет… – продолжал он бубнить, когда спустя секунду его помощница зашла в малую гостиную, покачивая бедрами и неся в руках картонный пакет с изысканными вензелями, которые Катаржина тут же узнала.
Дом Арманд принадлежал династии ювелиров, создававших украшения и инкрустированные драгоценными камнями шкатулки еще при Вечном Императоре и тринадцати темных князьях. Теперь же в кольцах и серьгах из их мастерских ходили жены и дочери элиты Содружества.
Растянув рот в улыбке так, что все тридцать два зуба были видны, Зофья протянула пакет Агнешке. Та схватила его потными ладонями и, едва не уронив, достала несколько бархатных коробочек.
– Ой, Игнат, какая красота! – воскликнула она, по очереди открывая коробочки и извлекая из них кольца, сережки и цепочку с подвеской. – Ну не надо было, ты что!
– У тебя же был день рождения, – отмахнулся Игнат. – Прости, что не позвонил, но… я выслал телеграмму!
– Я… я знаю, что у тебя много дел и забот. И у Катаржины тоже…
Игнат перевел взгляд на Катаржину, застывшую, словно волк, услышавший щелчок затвора ружья, и тут же все понял.
– Это тебе от нас с Катаржиной, – сказал он. – Вместе выбирали, по каталогу, а потом созвонились, и она сказала, что надо взять. В Морнаво же нет магазина Дома Арманд.
– Спасибо! – смущенно протянула Агнешка, продолжая крутить в руках украшения.
Наивная курица верила всему.
Обычно Катаржина не забывала про ее день рождения и хотя бы из вежливости что-то ей дарила, но в этот раз она была сама не своя: едва ли спала ночью, все время пребывала в тягостном расположении духа. Она могла думать лишь об отце, о том, что он умирает, пока она не может найти для него лекарство. И правда, как она могла забыть? Ее все же укололо стыдом. Какое неприятное, незнакомое чувство…
– Я тоже вас поздравляю! – протянула Зофья, которая и не думала уходить, а вместо этого уселась на диван. – Вот, это от меня!
Она передала еще один пакет. В нем оказался тонкий шелковый шарфик. Агнешка обрадовалась ему так, словно никогда ничего подобного не видела.
Катаржина тем временем потянулась к разложенным на журнальном столике украшениям, чтобы посмотреть, что она там «выбрала». Украшения оказались весьма изящными, похоже, их выбирала Зофья. Чего-чего, а хорошего вкуса у нее было не отнять. Катаржине особенно приглянулось кольцо, украшенное отлитой из серебра нежной ромашкой. Кажется, она видела похожее у Дома Арманд, но только из золота и с розой, и даже думала его прикупить.
Она смотрела на них со стороны, не пытаясь взять в руки: ранки от серебра обычно долго заживали, а прикосновение к нему приносило боль. Среди девушек было принято носить украшения из серебра – якобы это дает призрачную гарантию, что на них не нападет оборотень или вампир. На деле кольцо или сережки мало могли им помешать, максимум оставят на коже нападавшего ожог.
Агнешка никогда раньше не носила украшения, вот и радовалась. Ей их просто никто не покупал, а своих денег у нее не было. Не то, чтобы отцу было жалко на нее потратить немного средств, просто она была самой младшей. Хотя ей и было уже девятнадцать лет, для всех Агнешка оставалась ребенком, а дети не носят украшения.
– Как вы отпраздновали? – продолжала бессмысленную светскую беседу Зофья.
– Дома, с семьей, – опустив глаза, ответила Агнешка. – Зоя испекла очень вкусный пирог, свечки поставила!
– Как мило! Я тоже всегда праздную в семейном кругу. Так как-то лучше. Душевнее!
Катаржина едва удержалась, чтобы не закатить глаза: Зофья врала как дышала! Ее прошлый день рождения праздновали то ли на даче у одной из ее подруг, то ли на даче ее ухажера. Съехалось полстолицы. Кутили так, что на утро Катаржина проснулась где-то в кустах без левой туфли и так и не смогла ее найти.
Пришел Дрозд и, встав в дверях и жуя пирог с картошкой, тоже принялся поздравлять краснеющую Агнешку. У него хоть подарка для нее не было.
Все что-то обсуждали, смеялись. Игнат громко хохотал, развалившись на диване. Приперлась Виолетта и стала зазывать их пить чай. Они вели себя так, словно все было как всегда, словно на втором этаже из отца не уходила медленно жизнь.
Катаржине стало мерзко. Она молча встала и вышла.
Прошла на веранду. Не заботясь о том, что кто-то может ее увидеть, скинула одежду, обернулась волком и прыгнула через перила в сад.
Катаржина неслась по парку, окружавшему дом и занимавшему не один гектар. Добравшись до моря, она обернулась в человека и прыгнула со скалы в бушующие волны. Вода была холодной, соленой, неистовой, готовой затянуть на глубину. Простой человек долго не выдержал бы и скоро пошел на дно, но оборотни были куда сильней и выносливей.
Она покачивалась на волнах, глядя на далекое белое пятно склепа матери и думала: как же так? Если она ничего не сделает и не придумает, то еще до весны к матери присоединится отец, и они вместе будут лежать, укрытые за мраморными стенами. Катаржина не знала, как она будет жить без отца. Она даже не могла представить себе такой жизни. Ей казалось, что солнце потухнет, а небеса рухнут, придавив своей тяжестью. Она была готова на все, лишь бы этого не случилось.
Катаржина выбралась из воды и немного посидела на черной гальке, прижав колени к груди и глядя на зеленые набегающие волны. Потом, снова обернувшись в волка, она понеслась вверх по заросшему соснами и магнолиями холму. На половине пути она замерла, прижалась животом к земле, прислушиваясь к шагам и ловя знакомые запахи. Впереди по небольшой площадке, выложенной каменными плитами, вокруг мягко журчащего фонтана бродили Агнешка и Феликс Дрозд.
– Хорошо здесь все-таки, красиво, – заметил Дрозд, оглядывая кусты отцветающих роз: алых, желтых и белых.
– Да, мне тоже здесь нравится, – пробормотала Агнешка.
– А воздух-то тут какой! И дышится как будто лучше.
Катаржину они не замечали: ее серо-бурая шерсть сливалась с деревьями и землей. Она могла их обойти или выпрыгнуть к ним, чтобы Дрозд охнул, а Агнешка завизжала, но ей стало интересно, о чем они будут говорить.
К тому же, хоть Дрозд и был прославленным генералом и близким приятелем Игната, Катаржина ему не доверяла. Агнешка была совсем одна с ним в зарослях парка. Все что угодно могло произойти.
Катаржина заползла под куст и легла, свернувшись клубком.