Страница 71 из 124
Издалека донеслись шаги. Катаржина бросилась дальше. На пути оказались еще двое ворот, открывавшихся также при помощи механизмов. Пройдя через последние ворота, она очутилась в огромном зале, размером не уступавшем залу торжеств во Дворце Содружества и, вполне вероятно, даже превосходившем его. По периметру тянулись колонны. Своды были так высоко, что разглядеть их не получалось. Стены покрывали полустертые фрески с все теми же длинноволосыми людьми с крыльями, как у летучих мышей, и древними письменами на неизвестном языке.
По центру зала в пол была вделана огромная клетка. Стоя у дверей, Катаржина ощутила, как волосы встают дыбом. От такого количества серебра поблизости ей едва не сделалось дурно. Хотелось замереть на месте, а еще лучше – броситься наутек. С трудом она заставила себя сделать шаг вперед.
Внутри клетки был Яков. Волосы стекали по обнаженным плечам и груди тонкой золотой паутиной. Он висел на цепях, в которые были закованы его поднятые наверх руки.
Клетка была заперта, но, оглянувшись, Катаржина увидела торчащий из пола рычаг. Она опустила его, навалившись всем телом. Со скрипом поддался древний механизм. Где-то заскрежетали шестеренки, и дверь клетки открылась.
Катаржина ринулась внутрь.
– Что с тобой? Ты жив?! – воскликнула она, обхватив руками Якова.
Ключа от браслетов, обхвативших его запястья, у нее не было, и она понятия не имела, как их снять.
Глаза Якова были закрыты. Казалось, он не дышал.
– Пожалуйста, очнись! – шептала Катаржина, гладя его по лицу и хлопая ладонями по щекам.
Она прижалась к его груди. Под гладкой кожей медленно, очень медленно билось сердце.
Катаржина ободрала себе кожу на плечах и на бедрах, пока пыталась пробраться через оконце, и не заметила, как ссадины начали кровоточить. Она испачкала в своей крови Якова, покрыв его белую кожу бурыми разводами.
Яков вдруг глубоко и судорожно вздохнул. Его тонкие ноздри затрепетали, втягивая воздух. Он открыл глаза. Светлые льдисто-голубые радужки налились красным. Зрачки сжались в узкие вертикальные прорези.
– Ты жив… Ты жив… – прошептала Катаржина, прильнув к нему и сжав в объятиях.
Яков склонился, ткнувшись лицом ей в плечо.
Забыв обо всем, Катаржина вдыхала запах его кожи и волос. Впервые она учуяла, как он пахнет – отчего-то от него шел аромат пепла и вянущих роз.
Яков нежно коснулся губами ее шеи. Все внутри нее замерло, наливаясь тугим и тягостным чувством.
Внезапно он ее укусил. Ее пронзила острая боль, которая длилась лишь мгновение. Затем на смену боли пришло удовольствие, распускавшееся медленно, как цветок. Катаржина задрожала, чувствуя, как ее охватывает истома. Яков пил ее кровь ритмичными глотками. Перед глазами сияли звезды. В ушах стоял гул. Она вцепилась в него, царапая когтями его голую спину. Каждое слово давалось ей с невыносимым трудом. Несмотря на охватившую ее эйфорию, какая-то часть внутри, говорившая отчего-то голосом Игната, кричала и требовала, чтобы Яков остановился.
– Стой… Перестань… Хватит… – тихо попросила она, положив ладонь ему на лоб и слабо пытаясь от себя отодвинуть.
Яков не реагировал, продолжая мощными глотками выкачивать из нее кровь.
– Ты так убьешь меня… Я уже… Умираю…
Они были так близко, кожа к коже. Она ощущала, как ускоряется и бешено бьется его сердце, как становится обжигающе горячим тело, как прерывисто и тяжело он дышит.
Катаржина глубоко вздохнула, издала полустон-полувсхлип, когда удовольствие стало совсем невыносимым, достигнув своего пика.
Яков наконец отстранился. Он смотрел на нее сверху вниз, и глаза его окончательно налились алым. Его черты заострились, казалось, изменилась даже форма его надбровных дуг, отчего лицо потеряло всю свою привычную мягкость и стало резким и хищным. Теперь с одного взгляда было отчетливо ясно, что он вампир.
– Что с тобой случилось? – все так же прижимаясь к нему, спросила Катаржина.
Она вся дрожала. Тело окутала невыносимая слабость. Она не могла отлипнуть от него, потому что если она его отпустит, то тут же упадет. Ослабевшие ноги больше ее не держали.
– Я все вспомнил, – тихо произнес он.
И внезапно рассыпался, обернувшись струей дыма. Катаржина осела, потеряв опору. Дымка, в которую Яков обратился, взлетела вверх и скрылась во мраке.
Она осталась одна. Он ее бросил.