Страница 45 из 124
– Мы сам пришли, – ответил Томаш и зашел в остывшие за день сени.
Катаржина подхватила на руки Милану. Девочка что-то лепетала, но из-за шарфа, туго обмотавшего ее шею, пухлые щеки и рот, нечего нельзя было разобрать. От Тамары она знала, что мать детей умерла год назад, и с тех пор их воспитывал один отец.
Раздев Милану и оставив играть под присмотром Томаша, Катаржина принесла дрова из сеней и затопила печь. Тамара научила ее, как правильно это делать и когда нужно открывать и закрывать заслонку, чтобы не выпустить весь теплый воздух наружу и не угореть. Пока занималась растопкой, случайно посадила занозу в палец. Она выудила ее ногтями, ругаясь про себя и обещая, что, когда вернется домой, лично оторвет головы тем чиновниками, которые занимались распределением благ на северные поселения. Как так получилось, что мария едва хватало, чтобы давать свет и воду в дома, а на тепло не оставалось? И это в таком суровом климате!
Тем временем привели новых детей, и Катаржина бросилась их всех раздевать и попутно общаться с родителями. Потом был завтрак, который, слава небесам, приготовила панде Рута.
Дети ныли и не хотели есть манную кашу с комочками. Катаржина их понимала. Когда она сама в первый раз ее попробовала, то едва удержалась от того, чтобы не выплюнуть в лицо приготовившей эту бурду старухи.
Малыши капризничали, от их писка начинала болеть голова. Хотелось рыкнуть на них, чтобы замолкли, но Катаржина себя сдерживала: если вместо писка поднимется рев, лучше не будет.
– Так, давайте сыграем в игру! – предложила она. – Знаете, как едят в стае волки, когда поймают кабана или оленя?
Дети замолкли и уставились на нее огромными глазами.
– Наперегонки они едят! И тот, кто съест все первым, назначается самым главным волком и командует остальными. Хотите поиграть в волков?
– Хотим! Хотим!
– Хорошо, тогда на счет «три» начнем. Кто съест кашу первым – тот назначается вожаком стаи. Раз, два, три!
Дети застучали ложками, стараясь как можно быстрее запихнуть в себя ненавистную кашу.
Катаржина посмотрела на свою тарелку. Она не успевала позавтракать дома, к тому же Тамара вечно бурчала, что та ее объедает, поэтому ела вместе с детьми. Задержав дыхание, она прижалась губами к плошке и залпом выпила полужидкую кашу. Умение заглатывать пищу не жуя было одним из ее талантов, как оборотня, который она до этого недооценивала.
– Все! Я первая! – выкликнула она, показывая всем пустую тарелку.
Дети, которые почти успели доесть свою кашу, завозмущались. Шестилетняя Лора, которая была в ее группе старшей и со следующего года должна была перейти в школу, протестовала громче всех – ей очень сильно хотелось быть самой главной.
– Прости, дорогая, но тебе меня не одолеть, – сказала Катаржина, присев возле нее на корточки и потрепав по голове.
Приглядывавшая за старшими Тамара подозвала ее к себе и, прикрыв рот рукой, грозно зашипела:
– Ты что творишь? Это непедагогично!
– Зато продуктивно, – ухмыльнулась Катаржина.
После завтрака Катаржина решила заняться с детьми рисованием. Ее искренне злило, что красок у них было мало и их приходилось беречь. На прошлой неделе, чтобы как-то выйти из положения, она предложила детям рисовать углями на полу и стенах. Им эта забава понравилась, но возмущенные родители, которые потом отмывали детей и стирали одежду, едва не затребовали ее увольнения. Она удержалась на своем месте только потому, что никто не хотел занимать его. В детском саду платили еще меньше, чем на лесопилке. Если бы она не жила на иждивении у Тамары, то ей бы ничего другого не оставалось, кроме как жить под кустом.
Игрушек в детском саду не хватало, а те, что имелись, были старыми и по большей части сломанными. Книжки оказались ветхими, и Катаржина, перелистывая страницы, каждый раз боялась, что одно неосторожное движение – и бумага с выцветшими картинками рассыплется пылью в ее руках.
Неожиданно для нее работать с детьми Катаржине понравилось, а вот поглощающая все кругом нищета выбивала из колеи. Передвигаясь на заднем сиденье глянцевого автомобиля от своих апартаментов, расположенных на последнем этаже высотного дома, до Ведомства благоденствия, а оттуда – в лучшие рестораны и прекрасные дома друзей, она и представить не могла, что кто-то может жить настолько плохо.
Еды в деревне было мало. От Тамары Катаржина знала, что Матеуш всерьез опасался, что не хватит припасов до весны или что разразится цинга, как и в прошлом году, когда раньше времени закончились квашеная капуста и еловые шишки. Ей было тошно от того, что люди могли существовать, рискуя погибнуть от голода или замерзнуть насмерть, если закончатся дрова или расплавится весь марий.
Чем больше она думала об этом, тем отчетливее понимала: во всем этом есть и ее вина. Она руководила Ведомством благоденствия, работала от зари до поздней ночи, искренне уверенная, что все делает правильно и приносит пользу, в то время как люди вовсе не благоденствовали. По крайней мере, те из них, кому не повезло оказаться в этой забытой всеми дыре.
Вероятно, отец просто не мог знать обо всем, что творилось в такой огромной стране, как Содружество, за распределение мария и прочих ресурсов отвечали местные чиновники. Катаржина пообещала себе, что разберется с ними, как только вернется домой и вылечит отца.