Сердце истинного вампира

Глава 13

Что они приближаются к деревне, Катаржина почуяла издалека: ветер принес запах печного дыма, солярки и свежего хлеба. Вскоре впереди вырос холм, заросший кривыми, уродливыми елями, и когда они взобрались на него, то увидели раскинувшуюся внизу деревню. Приземистые дома были хаотично разбросаны вдоль излучины реки. Петляющая между ними единственная улица утыкалась в щербатые заборы. Тихо лаяли сидевшие на цепи псы.

К домам подбирался заснеженный лес, густой и мрачный, а чуть в стороне, у берега, высилось квадратное и почти лишенное окон здание, похожее на башню. Мариевая станция, где в специальных условиях медленно плавилась капля мария – того самого вещества, которое усердно добывали вампиры. При плавлении даже небольшого количества мария выделялась энергия, которой хватало, чтобы обеспечить теплом и светом целую деревню или небольшой город. Этот источник энергии был куда более надежным и постоянным, чем солнечные или ветряные станции, но и более токсичным. От одного взгляда на марий человек мог ослепнуть, а вдыхание его паров способно было убить. Единственными, на кого это вещество не действовало, оставались вампиры.

Хотя слабые сумерки стали гуще, ночь еще не до конца опустилась на крыши деревни. Ярко горели огни фонарей, почти во всех домах сияли окна. Издали доносились голоса и чей-то смех.

– Точно, точно, это то самое место, – прошептал Яков, усаживаясь на корточки и глядя на дома из-за густого, припорошенного снегом куста. Он словно прятался, пусть поблизости никого не было и никто не смог бы их заметить. – Ну, пойдемте!

Он пошел вниз, но как-то неуверенно, оглядываясь по сторонам и ссутулив плечи. Следом поскакали белки.

Катаржина скептически подняла уши. Ее худшие опасения не подтвердились – похоже, что с жителями деревни все было хорошо. Но что же натворил Яков, когда был здесь в прошлый раз, что так робел?

Она бросилась за ним, утопая лапами в глубоком снегу.

Яков повел ее огородами вдоль почерневших кривых заборов. Собаки лаяли сильнее, едва они приближались к темным дворам. Катаржина немного понимала их и слышала, как дворовые псы предупреждают друг друга об опасности. Вскоре гвалт стоял такой, что если раньше кто-то и спал, то теперь точно все проснулись. Катаржина уже сомневалась, что у них получилось скрыть свое появление.

Пришлось сделать крюк, отходя дальше от дворов. Они обошли деревню по кривой и вышли к стоявшему на отшибе дому, казавшемуся тесным по сравнению с широкими соседскими жилищами. Всего два окна и дверь выходили к калитке. В одном из окон горел свет. От печной трубы слабо тянулся дымом.

– Ждите здесь, – велел Яков Катаржине и белкам.

Оставив их у калитки, он прошел во двор, заботливо очищенный от снега. Катаржина с интересом склонила голову, наблюдая за ним, а белки с писком полезли разорять птичью кормушку, болтавшуюся на рябине.

Яков подошел к двери, постучал по косяку, но ему никто не ответил. Тогда, увязая в снегу, он полез через сугроб к освещенному окну. Так до него и не добравшись, размахнулся и бросил снежок.

В окне появился чья-то фигура. Постояла. Распахнула форточку. Катаржина услышала протяжный вздох. Шерсть на загривке зашевелилась, словно подул ветер. Послышались торопливые шаги, дверь распахнулась, и наружу выбежала девушка в валенках на босу ногу и шерстяном платке, наброшенном поверх тонкой ночной сорочки. Она бросилась по снегу к Якову и кинулась ему на шею, крепко обняв.

– Ты вернулся! – прошептала она.

– Тамара, ты совсем не изменилась, – тихо ответил он. – Впустишь меня?

– Конечно, заходи, – она потянула его за руку, увлекая к двери.

– Подожди, я не один. Завел по пути пару фамильяров, – Яков кивнул на белок, успевших в рекордные сроки обожраться салом, вывешенным для синичек. – И вот…

Катаржина выступила вперед, понимая, что говорят о ней.

Тамара сперва взглянула на нее с теплом, кажется, приняв за собаку. Северные ездовые лайки были похожи на волков.

Спустя мгновение до нее дошло.

– Яков, ты кого сюда привел?!

Он смущенно посмотрел на нее.

– Так уж вышло. Не мог же я бросить панде в лесу? – пробормотал Яков.

Пройдя через темные сени, они вошли в дом. Катаржину Тамара пускала явно неохотно, зыркая через плечо, словно у той по шкуре прыгали блохи.

Внутри была комната, в одном углу которой, за кружевной шторой, находился закуток вместо спальни. За печью притулились кухня и дверь. Вдоль покрытых аляповатыми обоями стен висели пучки сухих трав, на полках тесно стояли старые пыльные книги, склянки с разноцветным содержимым и оплавившиеся свечи. Пахло полынью, рябиной и бузиной.

На столе вальяжно развалился крупный черный кот. Увидев Катаржину, он зашипел и с воем взлетел по шторам под потолок.

– Ну, где ты был? – спросила Тамара, усаживаясь за стол. Рассказывай.

Тускло горевший под потолком абажур бросал желтые отсветы на ее бело-розовую кожу. Хозяйка оказалась совсем молодой, едва старше самой Катаржины, с округлыми пышными формами. Рыжая коса толщиной с руку лежала на ее покатом плече.

– Бродил от города к городу, от села к селу, – расплывчато ответил Яков, усаживаясь напротив. – Прости, что так поздно тебя потревожили. Ты не думай, я завтра же утром уйду. Могу и сегодня, чтобы тебя не обременять.

– Что?

– Я вот только хотел помочь панде, – он кивнул на Катаржину, усевшуюся в углу возле печи. – Но раз ее к людям вывел, то сам могу идти. Наверно.

Тамара приоткрыла рот. Ее большие, чуть выпуклые, как у лягушки, глаза вдруг стали влажными.

– Я тебя не гоню, – тут же сказала она и, потянувшись к Якову через стол, схватила за запястье. – Можете жить здесь сколько вам угодно. Я в бабушкиной комнате постель разложу.

Катаржине надоело быть безмолвным слушателем, и она перекинулась в человека.

– Очень мило с вашей стороны, панде Тамара, – начала она, скрестив руки на груди. Голой кожей спины и ягодиц она чувствовала идущий жар от печи, но ей было не до собственной наготы. – Но я бы предпочла как можно скорее отсюда уйти. Скажите, где у вас тут деревенский совет? Мне нужно сделать пару срочных звонков.

– Так это еще и баба? – воскликнула Тамара, вылупив глаза так, что еще немного, и они выпали бы из глазниц и покатились по столу.

– Так я же сказал – панде, – тихо вставил Яков, отводя взгляд.

Мог бы так старательно не отворачиваться – все равно он много раз уже все это видел.