Страница 36 из 124
– А знаете, я ведь уже был здесь раньше, – задумчиво протянул Яков, ступая по обледенелому берегу реки. – Когда меня раскопали олени, я долго бродил один по лесу и видел только ели и снег. Мне тогда казалось, что весь мир вымер и из людей остался только я.
Катаржина фыркнула. Она бы не причисляла вампиров к людям.
– И я долго, очень долго скитался в темноте, – продолжал делиться никому не нужными подробностями Яков. – Пока не вышел к этой реке. Я помню этот берег, и те камни, и эти странные елки с лысым стволом посередке. Я шел вдоль реки и вышел к деревне… Как странно возвращаться сюда спустя столько времени.
У Катаржины шерсть на загривке встала дыбом. Перед глазами ясно возникла картина: проснувшийся, голодный, отчаявшийся истинный вампир заходит в деревню, затерянную среди северных просторов. Что стало с ее жителями после такого?
Она наморщила нос, пытаясь вспомнить, не было ли за последние несколько лет новостей о жителях деревни, пропавших без вести, или растерзанных неведомым зверем, или выпитых до дна? Вроде нет. И все же она тревожилась. Сердце сжалось от нехорошего предчувствия.
Яков внезапно остановился, задрал голову и уставился на небо. Дремавшая у него на макушке белка начала сползать и, недовольно пища, попыталась зацепиться лапками за волосы. В конце концов ей удалось, и она осталась висеть на его волосах, покачиваясь из стороны в сторону.
– Глядите, – он ткнул пальцем в небо. – Какое чудо…
Катаржина прищурилась. Волчьи глаза хоть и были более острыми и лучше видели в темноте, для созерцания подобного не предназначены. Потянувшись, она обернулась человеком. Нагую кожу лизнул мороз, но она не обратила на это внимания.
Небо ожило. Оно струилось, переливаясь отблесками изумруда и бирюзы. Через прозрачную вуаль проглядывали звезды и луна.
Проведя столько времени в этих краях, Катаржина уже не единожды видела северное сияние, но каждый раз ее мысли были заняты другим: отцом, долгом, скукой, страстью, экзистенциальным ужасом крошечного зверька, оказавшегося в одиночестве в огромном и непонятном мире.
Сейчас вся эта шелуха спала. Она стояла, чувствуя босыми ногами снег и лед, дрожа на морозном ветру. Наслаждалась, поглощая каждое мгновение обрушившейся на нее красоты. Как странно: этот миг она разделила с тем, чье сердце почти не билось, кого она вела на смерть ради спасения самого близкого ей человека.
У нее на глазах выступили слезы – то ли от красоты увиденного, то ли от того, что ей вдруг захотелось все изменить. Прожить не эту жизнь, а другую: ту, где ей не придется принимать подобных решений и нести на плечах неподъемный груз. Но эта роскошь была ей недоступна.
Небо потухло, вновь став темным и пустым, испещренным провалами звезд и бледным ликом луны. Они продолжили свой путь и вечером вышли к деревне.