Страница 11 из 32
Глава 11. Маскировка страстью
Поцелуй Кассиана был похож на его магию — обжигающий, властный и не оставляющий пространства для апелляции. Когда он наконец отстранился, я едва удержалась на ногах, судорожно вцепившись в край дубового стола. Мои очки немного съехали набок, а дыхание сбилось окончательно.
— Это… — я попыталась вернуть себе официальный тон, но голос прозвучал предательски хрипло. — Это было крайне несанкционированное действие, лорд Кассиан.
— Привыкай, — он выпрямился, глядя на меня сверху вниз с победным блеском в глазах. — На балу у Императора нам придется зайти гораздо дальше, если мы хотим, чтобы Синод поверил в мое «безумие». Для них я должен выглядеть как человек, променявший совесть Инквизитора на лодыжки и острый язык своей защитницы.
Он прошел к шкафу и вышвырнул на стол тяжелый сверток.
— Это твое снаряжение на завтра.
Я развернула ткань. Внутри лежало платье из угольно-черного атласа с вырезом на спине до самой поясницы и маска, украшенная перьями ворона.
— Это не платье, Кассиан. Это провокация, — я подняла на него взгляд. — В нем нельзя спрятать даже диктофон, не то что папку с документами.
— Тебе не нужны документы. Тебе нужно внимание всех мужчин в зале, — Кассиан подошел сзади, и я почувствовала, как его руки легли мне на плечи, сжимая их с властной силой. — Пока они будут пускать слюни, глядя на твой «силуэт», я вскрою тайник в кабинете Верховного Магистра.
— А если меня пригласят на танец? — я обернулась в его руках, оказавшись в ловушке между его телом и столом.
— Никто не посмеет, — отрезал Кассиан, и в его голосе снова зазвучала сталь Верховного Инквизитора. — Я ясно дам понять, что любой, кто прикоснется к тебе без моего разрешения, закончит вечер в компании Бублика.
Вечер перед балом прошел в лихорадочных сборах. Марта, увидев мое черное платье, трижды перекрестилась утюгом и заперлась в кладовой, бормоча что-то о «падении нравов и гибели империи». Люми же, напротив, был в восторге.
— О, сударыня! Вы будете выглядеть как сама Тьма, решившая заглянуть на огонек! — он кружил вокруг меня, стараясь подсветить каждый изгиб платья. — Только умоляю, не потеряйте очки. Юрист без очков — это как канделябр без свечей: красиво, но функциональность сомнительна.
— Очки остаются, Люми. Это моя единственная связь с реальностью, — я застегнула на шее тонкое колье из черных камней, которое Кассиан «одолжил» из семейной сокровищницы.
В дверь постучали. Тяжело, уверенно.
— Входи, — отозвалась я.
Кассиан вошел, и у меня перехватило дыхание. Он был во всем черном — камзол с золотым шитьем, высокие сапоги и плащ, который, казалось, жил своей жизнью, извиваясь тенями у его ног. Маска Инквизитора скрывала верхнюю часть лица, оставляя открытыми только жестко очерченные губы и волевой подбородок.
— Яна… — он замер у порога. Его взгляд медленно, почти ощутимо, прошелся по открытой спине моего платья. Я увидела, как его кулаки сжались. — Кажется, я переоценил свою выдержку. Мы еще не вышли из замка, а я уже хочу отменить бал и запереть все двери.
— Процессуальные сроки не ждут, милорд, — я подошла к нему, шелестя атласом. — Вы сами сказали: нам нужна страсть.
Я смело положила руку ему на грудь, прямо там, где под тонкой тканью камзола бешено билось его сердце. Кассиан накрыл мою ладонь своей, прижимая её сильнее.
— Ты играешь с огнем, юрист, — прошептал он, склоняясь к моему уху. — Но помни: я и есть этот огонь. И если ты сгоришь, я не приму никаких претензий.
— Договорились, — выдохнула я.
В этот момент в коридоре раздался грохот и жизнерадостный вопль Дамиана:
— Эй, влюбленные голубки! Вы там не задохнулись в своих черных кружевах? Карета подана, Бублик накормлен, а я уже выпил два бокала для храбрости! Пора ехать грабить Синод!
Кассиан нехотя отстранился, но в его глазах всё еще тлели угли того самого пожара, который он обещал.
— Идем. И старайся не отходить от меня ни на шаг. Сегодня я — твой единственный закон.
Я поправила маску, взяла свою маленькую сумочку (в которую всё-таки умудрилась впихнуть пару юридических бланков на всякий случай) и шагнула за ним в темноту коридора. Бал начинался, и я знала: завтра утром этот мир либо признает нас победителями, либо я узнаю, насколько комфортны тюрьмы империи Оскар.