Встречая судьбу

Глава 3

Глава 3

Это было плохой идеей. Илла это поняла с самого начала, но Аликин, зараза такая, оказался слишком убедителен, зовя посидеть в жюри на вокальном конкурсе. Тебе необходимо засветиться в университете, говорил он. Легче будет набрать потом класс, уверял он.

Проблема в том, что, по мнению Аликина, «посидеть», значит — возглавить. А это, извините, совсем другой коленкор. Нужно не просто отсидеть (отмучиться – нужное подчеркнуть) конкурсные дни, а ещё и внимательно всех прослушать, составить краткие характеристики, дать рекомендации, а то и целый мастер-класс, а потом в торжественной обстановке вручить победителям почетные грамоты и призы.

Первым делом Илла написала себе в телефон заметку большими буквами «НЕ ВЕРИТЬ АЛИКИНУ», потому что на конкурс заявки подали больше двухсот участников, что заняло уже три дня прослушивания, а потом планируется день на финал и концерт победителей. Кошмар.

Нет, претендентов на победу она, конечно, для себя обозначила, благо их можно было найти среди участников. Один раз даже поймала себя на том, что таращится на конкурсанта, открыв рот, потому что совершенно не ожидала, во-первых, русской песни, точнее, военной русской песни, а во-вторых, совершенно невероятного звучания, в котором она услышала интонации Хворостовского. Илла могла руку дать на отсечение, что песню конкурсант учил по видео именно Дмитрия Александровича. Она покачала головой. С ума сойти. Три дня прослушиваний стоили того, чтобы найти такой бриллиант. Другие члены жюри на такую реакцию подивились, но также отметили качество сделанного номера. «Журавли», разумеется, вокально достаточно простая песня, но просто спеть, простите, нужно ещё суметь. А уж понимать смысл того, что ты поёшь, и правильно это передать — это основы основ для любого музыканта, которые, однако ж, не у всех получаются.

«Среднюю температуру по больнице», педагог и вокалистка Илла Сергеевна Юн обозначила бы как удручающе низкой.

— Объясните мне, пожалуйста, в чём смысл брать на конкурс вообще всех? — Именно такой вопрос её мучил все три дня прослушивания, и она его задала организаторам, стоило только жюри собраться для составления списка финалистов. — Может, есть какой-то особый в этом смысл? Конкурс на платной основе, и нужно собрать бюджет? Забронировали слишком много дней, и нужно что-то всё это время делать?

— А что вас не устраивает, госпожа Юн? — вопросом на вопрос ответил благообразный старичок, заявленный как педагог по академическому вокалу, владелец и директор школы имени себя любимого.

— В принципе, почти всё. По вашему мнению, сколько человек из тех двухсот, что вышли на сцену за три дня, достойны выхода в финал, на который выделили, я замечу, почти шесть часов конкурсного времени?

— Ну…— Старичок замялся, опустив взгляд в свои бумаги с заметками. — Предположим, человек шестьдесят.

— Двенадцать. — Илла, не глядя в свои бумаги, жестко ответила на заявленную цифру. — Именно столько человек я готова рекомендовать в финальный тур. Это сколько у нас процентов от общего числа? Извините, я музыкант, математические науки не сильно давались в школе. Процентов… пять?

— Вы уверены? — Одна из организаторов нервно поморгала глазами. Не то чтобы её не предупреждали, что глава жюри не будет лояльно относиться ко всем, как это делал господин Аликин в прошлые года. Было страшно, а вдруг она сейчас пройдётся катком не только по участникам, а, что страшнее, по организации конкурса. Их за это по голове не погладят.

— Разумеется. Господин Аликин, когда предложил мне это место, сказал, чтобы я пригляделась к участникам. Но в договоре, что вы мне давали на подпись, чётко значится: председатель команды жюри пишет характеристику каждому выступлению. И вы не думайте, что наушники, которые я надевала время от времени, помешали мне выслушать каждого участника. Я готова обсудить с вами всех.

Да, наушники спасли слух Иллы целых четыре раза. Что заставляет участников так кричать вместо пения, она искренне не понимала. Хотя, может, педагоги этим студентам просто не объяснили, что петь открытым ртом и орать — это разные вещи. Жаль, что они не понимают разницу, так недолго и связки надорвать.

Организатор тут же заказала в кабинет лёгкие закуски, поняв, что легко этот конкурс не пройдет да и день быстро не закончится. Зато другие члены жюри расслабились — и так понятно, что эта русская дама, которая уже с корейской фамилией, может сделать всё сама, достаточно просто кивать в нужных местах. А если кому-то не понравится решение жюри, так глава — вот она, все претензии к госпоже Юн.

Илла настроения коллег считала влёгкую и только ухмыльнулась. Вот где помогло управление «Юн.Старс», распределять обязанности она научилась уже на третьей неделе работы, когда стала засыпать на ходу. Поэтому каждый член жюри отработал свой гонорар в полном объеме — Илла собрала рекомендации, сравнила со своими записями, приятно удивилась, что всё же не со всеми она разошлась во мнениях и её академическая школа тут тоже ценится, а потом составила список финалистов на утверждение всей команды. В итоге в нём значилось двадцать шесть человек. Так сказать, ни нашим, ни вашим.

Претендента на контракт компании «Юн.Старс» — персональный приз от главы жюри — она уже определила, всё же тот юноша с «Журавлями» прочно засел ей в голову. Она уже и с мужем это обсудила, дав послушать запись выступления. Голос Илла поможет обтесать. Возможно, он и не станет мировой звездой, в которого будут влюблены все поколения, но зато из него наверняка получится потрясающий вдумчивый артист, который понимает, что рассказывает своим зрителям.

Финал начинался после обеда, а вот до него все члены жюри проводили мастер-классы, на который записывались как сами участники с педагогами, так и вольнослушатели. К удивлению Иллы, её выделенное время расписали полностью — на каждого участника дали всего по пятнадцать минут. Что можно сделать за это время, совершенно непонятно. Аликин, пришедший на обсуждение дней прослушивания, только ухмыльнулся, видя глаза госпожи Юн.

— Тебя никто не заставляет полноценно работать с каждым пришедшим, — шепнул он Илле, совершенно нагло перейдя на русский язык.

— Здрасте, приехали. А зачем они ещё приходят, раз не хотят получить консультацию, да ещё и бесплатно?