Встречая судьбу

Парень нервно почесал затылок, не зная, то ли сбежать, то ли всё же проверить, точно ли женщина не хотела таким своеобразным способом самоубиться, а Илла внезапно его узнала.

— Студент Ким Су Хо! Это же вы?

— Я. — Он окончательно растерялся, не узнавая собеседницу.

Илла стянула свою шапочку и узнавание промелькнуло в его глазах. Ну ещё бы, не так много тут серебяноволосых женщин работает.

— Госпожа Юн. Точно. Простите, не узнал сразу.

— Немудрено. В этих шапочках мало кого можно опознать. Но вы-то тут как появились?

— Я люблю тренироваться в одиночестве. Поэтому прихожу незадолго до закрытия. С управляющим у меня есть договорённость.

— Да вы не волнуйтесь так, я не смотрю осуждающе. Просто плохо вижу без очков, — Илла ободряюще улыбнулась, чтобы Су Хо не нервничал. Тот успокоился, но, похоже, так и не знал, что делать дальше. — Я предлагаю всё же продолжить тренировку, хотя бы вам, потому что раз уж вы меня «спасли», похоже, это знак, что пора домой.

Она поднялась с бортика, жалея, что в университете нет ещё и массажиста для полного счастья, и, пожелав студенту продуктивного вечера, ушла в душ, не заметив, каким взглядом проводил её студент.

На выходе встретил местный администратор, спросивший, всё ли в порядке у нового преподавателя. Илла с полной уверенностью заявила, что в университете прекрасный зал и бассейн и она абсолютно счастлива. Волосы она не просушила до конца, поэтому заплела их в тугую косу и спрятала под капюшоном спортивной кофты — вечера весной ещё прохладны. В зеркале отражалась этакая «чика» из девяностых, которых много было в их районе в родном городе. Тогда это считалось писком моды — спортивная одежда и остроносые туфли на каблуках, чем выше, тем круче! В том время ей это казалось диким, а сейчас, видимо, доросла. Стала модной.

Хохотнув на своё отображение, Илла двинулась по тихим аллейкам к парковке. Дома ждал муж и тихий спокойный вечер в его объятиях, на завтра назначено несколько прослушиваний в компании, потом снова университет. Прекрасно!

*

Несмотря на то, что внешне молодая семья Юн казалась незыблемой единицей, не способной на какие-либо конфликты, единым фронтом встающей против невзгод, внутри было всё не так гладко. Илла каждый раз себя убеждала, что оно и немудрено: всё-таки взрослые люди, у каждого уже второй брак и большой жизненный опыт за плечами, не говоря уже про то, что столкновение менталитетов разных стран неизбежно. Ну и, чего греха таить, когда начинают жить два самодостаточных и довольно-таки авторитарных человека, споры будут неизбежны, главное — успевать разрешать эти сложности до того как их увидят свидетели.

Вот и сейчас Илла сидела на диване в домашней гостиной на диване и внимательно слушала своего мужа, у которого, видимо, накипело в душе и он решил объясниться. Не устроить скандал, совсем нет, тем более, что Чан Соль то и дело отвлекался на её голые ноги, которые Илла аккуратно сложила, поменяв позу на более лежачую, когда поняла, что разговор продлится долго. Муж при этом заикнулся прямо посередине слова, вызвав этим улыбку на лице жены, но потом посуровел, сжал губы почти в ниточку и всё же продолжил свою речь.

Смысл для Иллы уплывал. То ли потому что она сегодня отработала сразу в двух местах, не успев пообедать, и вместо ужина ей читали нотации, то ли потому что её сознание попросту не улавливало суть. Что ему не нравится-то? Ни с кем не ругалась, вела себя прилично, при партнёрах мужа много не улыбалась, эмоции сдерживала — ну чисто ангел!

— Подожди, милый. — Она потёрла висок и поманила мужа к себе. — Я к вечеру уже тупая немного, слишком много сегодня работы.

— Вот именно! — Чан Соль с несвойственной для себя экспрессией воскликнул, всплеснув руками. — Ты слишком много работаешь. Слишком похудела. Замечаешь вообще?

— Да? Ну, в принципе, всё логично. Я много работаю, не всегда успеваю поесть нормально, но не пропускаю занятия в спортзале и в бассейне, вот и похудела.

— Это мне тоже не нравится, любовь моя.

— Я заметила. — Илла хмыкнула. — Но давай всё же сначала, чтобы я поняла суть претензий. Что тебе не нравится? Что я похудела?

Чан Соль устало вздохнул. Он, словно бы махнув рукой на эту непонятливую женщину, поднялся со стула и перешёл к жене на диван.

— Илла. Пойми меня, пожалуйста. Я не против того, чтобы ты худела, раз тебе этого самой хочется, хотя я считаю, что худоба уже стала чрезмерной. Я против того, чтобы ты так много работы на себя взваливала и не успевала спокойно сходить на обед. Есть ли у тебя возможность какие-то задачи перекинуть на других?

— Ах, вон оно что. — Женщина развернулась на диване, устроившись лицом к мужу. — Не могу пообещать, что отдам свою работу, потому что она мне нравится, но вопрос с едой постараюсь решить.

— Не постараешься.

— Хорошо, просто решу.

Чан Соль снова вздохнул. Илла, заметив это, подвинулась ещё ближе к нему и прилегла к нему на колено.

— Пойми и ты меня, пожалуйста. Я привыкла много работать и не смогу жить без неё. Сейчас мне нужно привыкнуть к новым людям, новым уловкам, которые студенты пробуют на мне, да даже к новым идеям. Я занимаюсь своим делом, оно мне знакомо и любимо, просто новая обстановка. Это все лишь дело привычки.

— Мне больно смотреть, как ты страдаешь.

— Ой! Нашёл страдалицу! — Илла негромко рассмеялась от абсурдности слов. — Я этим наслаждаюсь, мне нравится такая загрузка.

— А если сорвёшься? Сколько ты уже не отдыхала?

Илла демонстративно посмотрела на новенькие часы, подаренные ей мужем месяц назад.

— Я не отдыхала вот уже часов пятнадцать с того момента, как вчера вечером вышла из бассейна после работы.

— Так ты не отдыхаешь в бассейне, носишься, словно акулы за тобой гонятся.

— Да ладно тебе. Нормально я плаваю, зато смотри, мыщцы проявляются. Мне очень нравится, как я сейчас выгляжу.

Она демонстративно вытянула руку, чтобы показать проработанные мыщцы плеча. Чан Соль потыкал в него пальцем и вынужден был признать, что да, за последнее время процент жира сильно уменьшился и фигуры жены в целом стала больше соответствовать местному стандарту. Но он же не об этом говорил!

— Мыщцы — это прекрасно. Но я волнуюсь, что ты себя загоняешь. Нам с тобой не двадцать лет.

— Хорошо, что ты заметил не только мой возраст, но и свой, — мурлыкнула Илла, предупреждающе ушипнув пальцами бедро мужа. — Ты тоже слишком много работаешь, но я же не устраиваю тебе разборок вместо ужина.

— Если я не буду работать, наша семья станет беднее.