Встречая судьбу

— До субботы — нет. У тебя выходные дни, официально. Су Ён подкуплена, Мин Хо предупреждён, Рю Джин помогла с отелем.

— Какие вы все молодцы. — Чан Соль светло улыбнулся, зевнул и перехватил ручку чемодана у жены. — Слушай, ну хоть это оставь мне, ты и так умудрилась его собрать втайне.

— Если бы кто-то не убегал на работу к невероятным семи утра, заметил бы раскрытые чемоданы под столом. Я была уверена, что ты меня спалил, настолько спокойно принял заявление, что я тебя краду из офиса и увожу в неведомые края.

— Ты знаешь, во-первых, я так устал, что твоё заявление воспринял как глас с небес. А во-вторых, старший брат с утра написал, к чему готовиться и я раскидал все дела на других людей.

Илла в ступоре остановилась, не дойдя до входных дверей отеля, которые уже держал открытыми швейцар.

— Я так понимаю, заготовленный мной сюрприз неожиданностью оказался только для меня. Все всё знали и подыгрывали мне?

— Ну да. Но это очень мило, честное слово! — Чан Соль уже передал чемоданы носильщику и вернулся за женой. — Не переживай, мне очень нравится этот сюрприз и я с нетерпением ожидаю отдыха. Что ты запланировала?

— Две программы у массажистов на сегодня и завтра, чайную церемонию ну и по мелочи уже — бассейн, сауна, прогулки.

— Это идеальный план! — Чан Соль усадил до сих пор ошеломлённую жену на диван, сам сел рядом и махнул рукой девушке, что поспешила к ним с рабочим планшетом, чтобы оформить заселение.

Ко второму дню насыщенного отдыха господин Юн Чан Соль признал, что идея сбежать с работы в горы и правда гениальна. К субботе у него перестал дёргаться глаз, мысли спокойно перетекали от одной задачи к другой и как-то легче стало дышать. «Бассейн» оказался целым комплексом, где можно было найти как ледяную купель, так и джакузи с горячей водой для максимального расслабления. Даже Илла, которая к бассейнам относилась как к тренировочному процессу, в какой-то момент перестала торопиться, медленно выдохнула, дав течению управлять ей. Вечером пятницы она что-то мурлыкала себе под нос, поднимаясь в лифте на свой этаж. Что-то плохо узнаваемое, но судя по настроению мелодии, весьма фривольное.

— Сегодня на террасе после ужина обещают концерт живой музыки. Сходим? — Чан Соль давно забил на условности их общества, а потому смело обнимал жену прямо в лифте. Иногда их общество всё же слишком табуированно.

— Сходим, отчего нет. — Илла ловко развернулась в кольце его рук и прижалась головой к груди, слушая спокойный стук сердца. Наконец-то. Ей было очень радостно слышать этот ровный звук, потому что она уже не раз ловила себя на том, что просыпается раньше мужа, чтобы проверить, всё ли у него в порядке. Чан Соль неосознанно хватался за сердце ещё до их свадьбы, а уж то, что происходило после, её пугало всё больше. Но как затащить мужа на приём к кардиологу, она понятия не имела, хотя и наябедничала его матери о своих подозрениях. Наверное, поэтому его так легко отпустили с работы и никто не позвонил за эти пару дней, что они отсутствовали — не одна она заботилась о Чан Соле.

— Что будут играть, написано в афише?

— Ты будешь смеяться. Русская вокальная классика.

Илла фыркнула.

— И правда, смешно. Моя родная музыка не отпускает нигде. Мы успеем спокойно поужинать до начала выступления? Так не хочется торопиться, словно меня в этом отеле выключили.

— Не выключили, а отключили «турбо-режим», в котором мы с тобой живём прямо со дня свадьбы. — Чан Соль чмокнул жену в щеку, потянув в открывающуюся дверь лифта. — Я тоже чувствую это. А сейчас как будто кровь снова стала медленнее бежать, но не алкогольная заторможенность, а словно спокойствие снизошло.

— В таких местах всегда оно приходит. Понимаешь, что всё в жизни не успеть, принимаешь эту аксиому и выдыхаешь, позволяя себе просто жить, а не гнаться за чем-то вечно недостижимым.

— Какая у меня мудрая жена.

— Жена уже пожила и знает жизнь! — Илла смешливо улыбнулась.

— Так и муж у моей мудрой жены не так молод, как хотелось бы.

— Ничего не знаю, меня всё устраивает.

В таком приподнятом настроении и держась за руки они спустились на ужин, совершенно не заметив, какие блюда им подавали, потому что смотрели друг на друга, словно бы оказались на первом настоящем свидании. Такое же настроение у них было, помнится, в первый совместный ужин в Турции — кажется, как будто в другой жизни. Даша с Юлей ещё как-то пытались их обоих растормошить, а потом просто махнули рукой, взяли в оборот Е Джуна и ушли за другой столик, всё равно эта парочка ничего не замечала и не слышала.

Чан Соль, как взрослый и ответственный мужчина, всё же отследил, когда наступила пора выходить на крытую террасу к ресторану, где расставлялись стулья для слушателей и пианист раскладывал ноты в удобном ему порядке.

Солистка, немолодая женщина с невероятной причёской, живо напомнившей Илле «золотые девяностые», негромко разговаривала с представителем отеля. Макияж насыщенных цветов бил наповал, что вкупе с причёской сразу помогало определить национальную принадлежность. «Наша, славянских корней однозначно», решила Илла, прищурившись.

— Давай сядем чуть подальше от сцены, — она потянула мужа за рукав свитера.

— Что-то не так?

— На всякий случай. Вдруг мне не понравится, как она поёт.

— Или ей не понравится, что ты сидишь слишком близко, я угадал?

Илла только скривилась, но комментировать не стала. Своё видение истории конфликта между двумя бывшими сестрами-странами Илла рассказала ещё год назад. Тогда она дала себе волю, высказала крайне эмоциональную оценку происходящему, и, в общем-то, больше они об этом не заговаривали. Но Чан Соль замечал, что Илла принципиально переключала канал телевизора, когда в новостях рассказывали о текущей ситуации на границе России. «Там всё равно нет правды, — говорила она, — а неправду слушать смысла нет».

В Турции, когда они вместе там отдыхали, Илла с Юлей и Дашей молча проходили мимо таких же на вид славян, если слышали акцент в речи. «На всякий случай», — они говорили уже тогда. Что может случиться, никто не объяснял, и на отдыхе не хотелось задумываться о плохом.