Страница 22 из 77
— Последнюю неделю, каждый вечер после тренировок, я втайне покупал ей йогурты в супермаркете. В качестве поощрения за хорошую работу. Она так смешно булькала от них… — забормотал Костя, виновато посматривая на меня. — И вчера Желешка сама добралась до холодильника, съела баночку йогурта. Вы чуть не застукали нас за этим.
— Костя, какого ты творишь? — зашипел на него Ветров. — Ты же нас сдал всех!..
— Ещё слово, и вместо дыма в тебя полетит огонь, — предупредил я, а Искорка подобралась на плече, всерьёз готовясь исполнить мною сказанное.
— Всё-всё, тренер, я понял, — поднял руки Дэнни, сдаваясь.
Мои кулаки непроизвольно сжались, я вновь повернулся к Смирнову.
— И то, что твоя Желешка резко меняет цвет после этого сладкого мусора? Тебя это не смущало? — процедил я сквозь зубы. — Ты же гробил её. Своими собственными руками, день за днём накапливая в её Ядре токсины.
— Как? — Костя вытаращил на меня полные слёз глаза. — Она ведь любит… Она так радовалась!
— Да плевать, что она любит! — мой голос разнёсся по раздевалке, завибрировал в воздухе, отчего Смирнов испуганно сжался. — Ты её хозяин! Проводник! Твоя прямая обязанность — следить за здоровьем питомца! По-настоящему заботиться, рассчитывать рацион! А не делать так, как тебе удобнее и проще, лишь бы твой слайм радостно булькал под боком!
Из кармана вылез Сверчанский, поблёскивая фасетками в сторону Кости. Он тоже решил вставить свои пять копеек.
— Вот она, цена потакания низменным инстинктам-с, — философски, с ноткой презрения прокомментировал сверчок. — Сплошное расстройство кишечника и упадок дисциплины.
Костя нервно сглотнул, посматривая на мой карман, вскочил на ноги. Затем уставился на меня.
— Артур Викторович, я не зна-а-ал… — голос Смирнова сорвался на отчаянный всхлип. — Пустите меня к ней! Можно? Я должен быть рядом с ней сейчас!
Он попытался обойти меня, но я остановил его рукой, толкнул слегка, возвращая обратно на скамейку.
— Сиди здесь, — процедил я, поворачиваясь к выходу. — И молись всем богам Арены, чтобы твоя глупость не обернулась для кого-то смертельным приговором.
Я вернулся в лазарет. Дверь с тихим щелчком закрылась за моей спиной.
В стеклянной ванне оранжевое желе продолжало трястись и лениво перекатываться, издавая громкие булькающие звуки. Живчик замер у ножки металлического стола, разлёгся на полу, положив морду на лапы. Искорка спрыгнула с моего плеча на спинку стула, пристально уставившись на Желешку.
Полина подняла на меня глаза от стопки медицинских справочников.
— Йогурты, — коротко, без предисловий бросил я, подходя к ванне. — Костя втайне кормил ими Желешку, всю неделю.
Полина замерла. Медицинский справочник с глухим стуком выпал из её рук на кафельный пол. Док медленно закрыла лицо ладонями.
В следующую секунду тишину лазарета разорвала тирада, состоящая из отборных и анатомически выверенных ругательств, от которых Сверчанский чуть не выпал из моего кармана.
— Идиоты… Господи, с какими идиотами я работаю! — выдохнула Полина, опираясь руками о край стола и тяжело дыша.
Она подняла на меня взгляд, горящий профессиональным гневом.
— Артур, ты же понимаешь, что это значит? — заговорила она, переходя на сухой язык диагноста, будто читая лекцию. — В дикой природе слаймы питаются минералами и падалью. Кисломолочные бактерии, сахар и лактоза — для них биологический яд замедленного действия.
— Понимаю. Йогуртовая диета изменила естественный баланс Желешки, — кивнул я. — И её способность разбавлять агрессивную среду оказалась подавлена!
— Да-да, именно! Кислота шестилапого варана сработала как финальный штрих, — воскликнула Полина, яростно натягивая новую пару нитриловых перчаток.
Она резко отвернулась к шкафчику с препаратами. Гнев начал уступать место холодной сосредоточенности профи.
— Ладно, — выдохнула она, с грохотом перебирая ампулы. — Теперь я хотя бы точно знаю, что нужно делать. Ещё успеем вычистить из её клеточной структуры всю эту дрянь.
Док заработала с пугающей скоростью. Её руки мелькали над столиком, смешивая в больших шприцах прозрачные и мутноватые растворы, подбирая правильную концентрацию абсорбентов и щелочных буферов.
— Значит, жить будет, — тихо произнёс я, оказываясь рядом с булькающей массой. В мою сторону потянулось щупальце, будто моля о спасении. И я сглотнул ком, появившийся в горле. Надеюсь, Косте это послужит уроком.
— Жить будет, куда денется, — отрезала Полина, подключая сложную систему трубок к ванне. — Сейчас я нейтрализую кислоту, затем выведу лактозу. Процесс кристаллизации остановится. Но до самого утра этот любитель десертов останется здесь, под прямым диализом и капельницами. Никаких тренировок для Желешки. Только так я смогу гарантировать, что Ядро придёт в норму, а разрывы затянутся.
Я с облегчением выдохнул. Катастрофы удалось избежать, но цена за глупость Смирнова была высока. Завтра на стройплощадку мы поедем в полном составе, но сегодня до вечера он тренируется без неё.
Покинув лазарет, я направился прямиком в тренировочный зал. Команда уже ждала меня там. Бойцы замерли в центре площадки, изредка бросая друг на друга угрюмые, и довольно настороженные взгляды. Атмосфера была напряжённой и близка к токсичной. Белов как и все дожидался новостей из лазарета, то и дело нервно поправляя воротник спортивной куртки.
Я встал перед ними, заложив руки за спину.
— Выживет, — бросил я коротко, без предисловий.
Дэнни с Беловым радостно воскликнули. Анна позволила себе улыбнуться, даже Лера и то скривила подобие улыбки. Костя, до этого стоявший ни жив, ни мертв, судорожно выдохнул. Его плечи безвольно опустились, но он всё же выглядел раздавленным. Смотрел в пол, не решаясь поднять глаза ни на меня, ни на своих товарищей.
— Слайм останется под капельницами до утра, — продолжил я, чеканя каждое слово. Мой голос, усиленный акустикой зала, гулко бил по барабанным перепонкам. — Ядро стабилизировано. Но то, что произошло сегодня — это не просто ошибка. Это преступная халатность.
Я обвёл их тяжёлым взглядом. Радость поутихла в тот же момент, а улыбки исчезли.