Страница 21 из 77
Глава 6
— Иначе слайм впадёт в эфирную кому, — голос диагноста сорвался на глухой шёпот. Она судорожно смяла в руках распечатку результатов обследования.
Я нахмурился. Всё гораздо хуже, чем я думал. Бросил взгляд на монитор. В ванночке рядом с анализатором два электрода со следами оранжевой массы слайма. Такими измеряют стабильность Ядра аморфных существ, а ещё уровень их кристаллизации. Я ещё раз бросил взгляд на экран. Цифры стали понятнее. Относительно временной шкалы, показания стремительно ползли вверх.
— А после комы Желешка кристаллизуется. В любой момент, — продолжила Полина, опустив плечи, подтверждая мои догадки. — Превратится в кусок мёртвого пористого камня. Вывести её из этого состояния будет физически невозможно. Это конец, Артур Викторович.
Я вспомнил похожие моменты из прошлой жизни. В будущем подобное часто будет случаться на горнодобывающих предприятиях Синдикатов. Через двадцать лет корпораты будут использовать больших слаймов для очистки шахт от высокотоксичных отходов, и они будут кристаллизоваться, а затем отмирать. Вот только никто не сможет объяснить, отчего это происходит.
Я ещё раз взглянул на ванну, в которой булькала оранжевая Желешка. Что произошло сейчас, очень схоже с теми случаями. От этого не становилось легче.
Кислота Бублика тут ни при чём. Слаймы — невероятно адаптивные организмы. Могут переварить почти всё, нейтрализуя агрессивную среду собственной влагой до безопасного уровня. Так что кислота не могла нанести такой фатальный урон сама по себе. Максимум вызвала бы лёгкое несварение, или временную потерю плотности.
Полина права. Это послужило лишь химическим триггером. Спусковым крючком. Оставалось выяснить, что именно находилось внутри Желешки до тренировки, или что накопилось в ней, я не исключал и такое.
Желешка как-то странно запищала, забулькала чаще. И у меня сжалось сердце. Не только от осознания того, что будет с Костей, если он потеряет питомца. Я привык к ней, сроднился, что ли. Она стала для меня частью нашей большой семьи.
Полина разделяла моё состояние. Она метнулась к медицинскому шкафу, с грохотом перебирая лотки с банками-склянками, в которых находились реагенты. Искала хоть какой-нибудь универсальный нейтрализатор.
И буквально в этот момент периферийным зрением я заметил движение в ванне.
Мутная оранжевая лужа булькнула сильнее, вспучилась. По поверхности киселя пошла интенсивная рябь. Из центра бесформенной массы с тихим чавкающим звуком вылетело тонкое дрожащее щупальце.
Игнорируя критическое состояние, Желешка выстрелила отростком в сторону прикроватной тумбочки.
Именно там, забытый в суматохе, стоял полупустой пластиковый стаканчик с йогуртом, который Полина так и не успела доесть.
— Ох! Стой! Нельзя! — Док обернулась на звук, бросилась на перехват, выронив на пол несколько пробирок.
Но она не успела. Как и я. Движение щупальца было молниеносным. Вот оно обвилось вокруг пластикового стаканчика и рвануло его к Желешке. С жадным хлюпаньем стаканчик йогурта исчез в булькающей желейной массе.
Из глубины слайма донеслось довольное сытое бульканье. По его поверхности пошли крупные пузыри, и он окрасился в более яркий оранжевый цвет.
— Сущий пердимонокль, командир, — донёсся из кармана укоризненный голосок Сверчанского. — Этот кисель уплёл то, что по уставу не положено. А теперь фонит, как перезревшая тыква, жалуется.
Я застыл от осознания того, что сейчас произошло. Да и Полина уставилась на судороги слайма. Если он раньше ещё как-то пытался держать форму, то сейчас расплылся по дну ванны, почти теряя плотность.
— Ему хуже! Кристаллизация ускорилась! — в панике закричала Полина, бросаясь к мониторам. — Что это было, Артур Викторович⁈ Вы видели⁈
Мои глаза сузились. Разумеется, кислота Бублика лишь запустила реакцию. Желешку убивала её собственная пищевая зависимость, о которой я ничего не знал.
Я вспомнил о недавнем странном случае, и похолодел. Искорка считала моё состояние, грозно зашипела, обещая спалить всех, кто виновен в этом злодеянии. Живчик забыл о своём хвосте, замер, посматривая на ванну с агонизирующим слаймом, и печально заскулил.
— Всё понятно, — бросил я через плечо, направляясь к выходу. — Полина, главное не паникуй. Я сейчас вернусь с ответами.
Я стремительно покинул лазарет. Искорка успела уцепиться за мой рукав, забралась на плечо. Живчик остался у ванны со слаймом, остался под присмотром Полины. Мне же предстоял кое с кем серьёзный разговор.
Преодолевая коридор, я услышал голоса из раздевалки, направился туда, распахивая дверь.
Костя сидел на самом краю узкой скамейки, сгорбившись и обхватив голову руками. Он буквально топил себя в чувстве вины, уставившись невидящим взглядом в пол. В противоположном углу, демонстрируя полное равнодушие к разворачивающейся драме, расположился Ветров. Дэнни, нацепив свою сверкающую неоновую броню, как ни в чем не бывало, снимал очередной ролик для подписчиков, поигрывал бицепсами.
Я не стал тратить время на предисловия.
Оказываясь рядом с мажором, я резким движением выхватил из его рук смартфон. Дэнни возмущенно охнул, открыл было рот, получая от Искорки прямое попадание струйкой сернистого дыма.
— Акх-ха! Кх-ха! — закашлялся Ветров.
Я не обратил на него внимания. Глядя в объектив камеры, холодно произнес:
— Трансляция окончена. Подписчики могут расходиться.
Палец нажал на кнопку. Стрим оборвался, экран погас. Я небрежно бросил телефон на скамейку, рядом с опешившим Ветровым, повернулся к Смирнову.
— А теперь рассказывайте, — ледяным тоном потребовал я. — Что вы делали вчера в комнате отдыха? Ты, Анна, Дэнни и… Желешка. И не смейте мне врать про командный дух.
Костя вздрогнул, как от удара током. Он медленно поднял голову. Встретившись с моим немигающим взглядом, Смирнов сломался окончательно.
— Я… мы… — Костя судорожно сглотнул, пряча покрасневшие от слёз глаза. — Это я виноват, тренер. Желешка… она просто обожает кисломолочку. Обычную, человеческую. Как видит йогурт, так с ума сходит.
Он виновато потёр шею, вздохнул.
— Продолжай, — холодно произнёс я, вцепившись в него взглядом.