Дважды бывший

Мне было восемнадцать, а ему — на два года меньше. Но уже тогда он был наглее, взрослее, выше, сильнее моих сверстников. Хам и мерзавец. Мажор, которого все уважали и боялись. Умел говорить так, что люди верили во всё, что он скажет. Даже в то, что трава голубая, а небо оранжевое. Уверена, это он рассказал Лозе что земля плоская.

Мы были первыми друг у друга.

Во всех смыслах.

Первая любовь, первый секс, первые серьёзные отношения… первая зависимость. Похуже наркомании. Зависимость от человека.

Наши отношения длились всего год. Всего год — а спустя столько лет меня до сих пор триггерят воспоминания.

У нас не было шансов избежать встречи тогда, в юности.

Я увидела сообщение на экране по каналу Муз-ТВ — в то время можно было платно отправить сообщение в эфир. Парень писал о том, что впервые в нашем городе и просил устроить экскурсию. Я откликнулась сразу, и мы договорились погулять на выходных.

Вечером того же дня папа, придя с работы, сообщил, что в город по делам бизнеса приехал его армейский друг с сыном. Попросил подружиться с мальчиком, показать достопримечательности.

А на следующий день я столкнулась в колледже с новеньким.

Зацепились взглядами, познакомились — и выяснилось, что он и есть сын папиного друга. И что это он писал сообщение в телек.

Судьба. Так думали мы оба. Жизнь словно обложила нас со всех сторон, толкая навстречу друг другу всеми возможными способами.

Встречаться с парнем младше было позорно. В то время как моих однокурсниц после учёбы забирали взрослые мужики на машинах, я ждала своего — со скейтом.

Тогда у него были длинные волосы, и он собирал их в хвост. Он писал стихи и мечтал стать рэпером.

Первые полгода отношений были раем.

А потом начался ад.

Он сходил с ума от ревности. Ревновал к каждому парню, с которым я просто заговаривала. Не отпускал меня от себя ни на минуту. Стал пропускать учёбу, чтобы караулить меня после пар. Ночевал в моём подъезде неделями.

Мы расставались.

Умирали друг без друга — и снова сходились.

Мы дрались.

Я не была тихой девочкой — совсем нет. Могла высказаться. Могла ударить. Закатить скандал.

Мы трепали нервы друг другу, дрались, мирились. Он — с исцарапанным лицом, и я — зарёванная.

В какой-то момент не осталось ничего, кроме наших отношений. Ни друзей, ни учёбы, ни родителей, ни законов, ни разума.

Мы причиняли друг другу боль. Рвали друг друга на части, как голодные псы — свеженину. Пытались это остановить — но снова оказывались вместе.

А потом он потерял контроль настолько, что ударил меня кулаком.

Рассечение брови. Кровь.

Он плакал. Я кричала.

Он извинялся — и я простила.

А потом это повторилось. Снова. И снова.

Я натурально умирала каждый раз. Потому что не могла без него дышать.

Нам было плохо по отдельности — а вместе ещё хуже.

В какой-то момент всё стало настолько плохо, что в наших отношениях не осталось вообще ничего хорошего. Ни романтики, ни понимания, ни дружбы.

Я знала, что он начал изменять. Чувствовала это кожей. Но не могла доказать.

Я задыхалась в этих отношениях.

Это длилось бы вечно. Мы бы поженились. Ждали, когда ему исполнится восемнадцать, чтобы зарегистрировать брак и нарожать кучу детей.

Но нашим родителям это надоело. И они решили вмешаться.

Его отец увёз его за границу.

Я впала в депрессию.

Психолог. Психиатр. Препараты.

Терапия помогла разобраться с тем, что с нами происходило. От антидепрессантов стало легче. Но любовь не проходила ещё долго. Очень долго.

Помню, как перед свадьбой написала ему, что выхожу замуж.

Он не ответил.

На этом наша связь оборвалась окончательно.

И я почувствовала себя свободной.

Любовь прошла. Воспоминания затёрлись. После рождения сына я вообще забыла о том, что Макс когда-то существовал в моей жизни.

— Подвезти? — спрашивает буднично и спокойно, вынимает из пачки сигарету, закидывает в рот и подкуривает. Протягивает мне пакет с бутылкой.

Не бросил.

Мы курили вместе — прямо в постели после секса. А потом проветривали комнату и душили пространство духами, чтобы родители не спалили.

Я бросила сразу, как мы расстались.

Беру себя в руки. Глушу эмоции, как рыбу веслом.

Было — и было.

Сейчас он другой. Просто знакомый. И я другая. Просто знакомая.

Сейчас он не причинит мне вреда. Не сможет. Потому что у него больше нет на это власти.

— Доберусь на такси, — отказываюсь от его предложения. Не хочу, чтобы он знал мой адрес. Не хочу, чтобы видел, где я живу.

— Может, в кафе? Посидим, поговорим, — предлагает, выдувая дым через ноздри. — Столько лет не виделись.

Я бы ещё столько же не виделась.

Если честно, мне было бы проще узнать, что он умер, чем встретить его снова.

Особенно сейчас, когда я и так с трудом держусь на ногах.

Мало мне проблем? Судьба решила подкинуть бонусный уровень.

Не знаю, как ответить. Вроде бы нет причин отказываться — мы ведь просто знакомые. С любым другим я бы согласилась.

Но это не «любой другой».

— Не могу. Меня муж ждёт, — говорю строго и отстранённо. Слово «муж» — как щит. Как защита от прошлого.

Интересно… а его кроет? Он помнит всё? Вспоминал?

Он выглядит слишком спокойным. Слишком уверенным. Как будто не оставил после себя ни одного шрама.

— Это для него? — кивает на пакет с водкой. В голосе скользит издёвка.

— Для дезинфекции, — отвечаю ровно.

Почему я вообще оправдываюсь? Почему меня волнует, что он подумает?

— Ну ладно. Я тогда поехал, — улыбается.

Выкидывает окурок, засовывает руки в карманы и нарочито расправляет плечи. Уверена — делает это специально. Чтобы я заметила форму. Или мне кажется?

— Пока, — отвечаю.

Он проходит мимо, идёт по парковке и садится в чёрный «Прадо» свежего года выпуска. Машина не просто чёрная — матовая. Наглухо тонированная. Не отражает свет, не бликует. Как тень. Как что-то тяжёлое и опасное.

Макс заводит двигатель. Вспыхивают ксеноновые фары. Из салона гремит музыка — басы такие, что стёкла соседних машин дребезжат.

Можно выдохнуть.

Уехал.

Бонусный уровень пройден.

И всё… закончилось.