Дважды бывший

И я глотаю, давясь сухими капсулами, под его пристальным, немигающим взглядом. Стоит мне допить воду, как он забирает стакан, целует меня в щеку и командует:

— Через тридцать минут Альберт подаст завтрак. Там запеканка из козьего творога без сахара и шпинатный смузи. Чтобы тарелка была пустой. В обед у тебя по расписанию часовая прогулка по территории. Погода хорошая, воздух чистый. Я проверю по камерам, чтобы ты не сидела на веранде, а именно ходила. Движение — это насыщение крови кислородом, — вдалбливает в мою голову слова с какой-то маниакальной вовлеченностью.

— Я хочу поехать гулять в парк, — возражаю против установленного им распорядка.

— Хорошо, я отложу все дела на завтра, и мы поедем гулять, — улыбается так, будто не чувствует, как мой голос трещит по швам.

— Я хочу сейчас! Почему я не могу поехать сама?

— Потому что ты можешь споткнуться, тебя могут толкнуть, по дороге может случиться авария! Не будь упрямой, просто делай как я говорю, чтобы мы все были счастливы.

— Макс, а как твои дети? — спрашиваю в надежде развеять его внимание и сместить фокус с моей беременности. — Когда твоя жена была беременной, ты так же все держал под контролем?

— Не смей даже сравнивать, — жестко и резко отвечает. — Я женился на Веронике, потому что хотел жить как все. Детей она хотела и рожала их для себя. Они ни в чем не нуждаются и никогда не будут нуждаться. Но это другое. То, что растет в тебе, — это не просто ребенок, Мира. — Он прижимает свою большую ладонь к моему животу. — Это плод нашей любви, ты и я в одном флаконе. Этот ребенок сейчас — самое важное, что есть в моей жизни.

— Его портрет ты тоже набьешь на груди? — пытаюсь разбавить его маниакальную серьезность шуткой.

— Обязательно, — отвечает вполне серьезно и берет мою руку, прикладывает к своей груди, и я чувствую, как бьется его мощное сердце в мою ладошку. — Вот здесь, рядом с тобой, — простреливает внутренности пронзительным безумным взглядом.

Вечером ритуал с таблетками повторяется с пугающей точностью. Он сам, своими руками, засыпает их мне в рот, словно я недееспособная кукла.

Из любящего, пусть и безумного мужа Макс на глазах превращается в жесткого, непреклонного конвоира. Он контролирует всё: во сколько я легла, сколько шагов сделала по дорожкам нашего закрытого двора, сколько граммов белка съела за ужином. Нет, я никогда в жизни не смогу упрекнуть мужа в том, что он уделяет недостаточно внимания. Наоборот. Этого внимания слишком много.

Пытаясь спастись и хоть как-то разбавить свои беременные будни, открываю ноутбук, захожу в рабочую программу. У меня ведь теперь есть агентство! Займусь его обустройством. Менять логотип «Кенгуру» теперь кажется смешным. Заказ Макса машинально списывается со счетов. А вот сделать дизайн вывески, рекламных баннеров и самой создать интерьер, который будет встречать клиентов, — это я сделаю с великим удовольствием!

Неожиданно на крышку ноутбука ложится крепкая мужская рука и с хлопком закрывает его. Испуганно вздрагиваю и поднимаю глаза.

Макс стоит над столом. Его пиджак расстегнут, галстук слегка ослаблен, а лицо кажется серым.

— Что ты делаешь? — тихо, почти шепотом спрашивает. От этого шепота у меня внутри всё леденеет. — Ты смотрела на часы? Давно пора спать.

— Я просто хочу немного поработать! Мне скучно, Макс! Я хочу заняться агентством!

Сжав губы в тонкую линию, он медленно вытягивает ноутбук из-под моих пальцев и небрежно швыряет его на дальний комод.

— Твое агентство закрыто на неопределенный срок. Теперь твоя единственная работа — это беременность. Если скучно, завтра поедем в цирк.

— А не надо никуда ехать! Цирк у нас дома! И ты в нем главный клоун! — вскакиваю с кресла, чувствуя, как к горлу подступает горячая волна обиды и ярости. — Ты не имеешь права запрещать мне работать! Это моя жизнь!

Макс делает шаг вперед, и его огромная, массивная фигура полностью перекрывает мне свет от потолочной люстры.

— Я не позволю тебе рисковать нашим ребенком, — вкрадчиво и строго, подавляя яростью в глазах малейшие вспыхнувшие во мне искры протеста.

— Это тюрьма… — шепчу. — Макс, ты сходишь с ума.

— Называй это как хочешь, маленькая, — мягко произносит. — Но из этой тюрьмы ты выйдешь только в роддом. Я слишком долго ждал этого ребенка, чтобы позволить тебе угробить его из-за твоей дурости. Смирись. Так будет лучше для всех. А теперь пойдем спать, тебе необходим режим, — с легкостью подхватывает меня на руки и несет в спальню. Бережно укладывает в постель и садится рядом, запуская пальцы в мои волосы.

— Ты меня пугаешь, — тихо говорю и ловлю его тяжелую ладонь, останавливая.

— Я просто слишком сильно тебя люблю. И нашего ребенка, ради него я выжгу этот мир дотла. — Клятвенная любовь в его глазах сливается со светом преданного поклонения.

Он мой. Всецело. Со всеми загонами и удушающей заботой. Мой, мой, мой. Я с ума схожу от этой любви, потому что невозможно представить что-то сильнее. Эта катастрофа мощнее цунами, разрушающего города.

И если сравнить его поведение с мужьями, о которых пишут в женских пабликах, то он у меня идеальный! Некоторые беременяшки не могут рассчитывать даже на каплю той заботы, которой Макс окружил меня. А я обижаюсь и злюсь на него, словно он делает что-то плохое.

Может, действие гормонов или моего ненормального характера, но мне вдруг хочется еще больше подтверждений его любви.

— Макс, — зову его ласково, глажу пальчиками по руке.

— Что, маленькая?

— Я хочу дорожный знак.

— Спи. Завтра купим, — даже не спрашивает какой, зачем и для чего.

— Я хочу сейчас! Мне нужен дорожный знак с указателем главной дороги с перекрестка в центре.

Макс поднимает голову, отправляя брови вверх.

— Зачем?

— Ты сам говорил, что мне нужны положительные эмоции. Я хочу знак. Сейчас.

Муж раздумывает несколько секунд, тяжело вздыхает и поднимается с кровати. Снимает с себя пиджак, стягивает галстук, следом — рубашку.

— Ладно, поехали, — улыбается так, что я снова в него влюбляюсь. С каждой такой улыбкой все сильнее.

Макс переодевается в обычную футболку и спортивные штаны, берет из гаража ящик с инструментами, и мы едем в самый центр города на главный перекресток, окруженный камерами со всех сторон.

Время позднее, но центр не спит. Здесь повсюду гуляет молодежь, а среди автомобильного потока носятся парни на крутых тачках, чтобы впечатлить и подцепить девчонок.