Дважды бывший

Хочу передохнуть, остановиться, отдышаться. Тихо просто лежать рядом, напитываться запахом его тела и нашей безумной любовью, но он слишком долго сдерживался. Срывается на мне снова, в яростном, изнуряющем, жестком сексе до самого утра, превращая каждую минуту в испытание на прочность. Его тело, тяжелое и горячее, кажется неутомимым механизмом. Макс не дает мне передохнуть ни секунды. Стоит моим стонам стихнуть, а телу бессильно обмякнуть на растерзанных простынях, как его сильные пальцы снова жестко перехватывают мои бедра, разворачивая, подчиняя и заставляя выгибаться навстречу новому, сокрушительному толчку.

В полумраке спальни, где одна за другой беззвучно догорают и гаснут свечи, оставляя после себя лишь тяжелый запах воска, я теряю связь с реальностью. Из груди вырываются рваные, хриплые вздохи, горло пересыхает от непрекращающихся криков и стонов, а на запястьях и плечах проступают отчетливые красные следы от его стальной хватки. Но он не успокаивается, раз за разом доказывает мне и самому себе, что я принадлежу ему целиком — без остатка, до боли, до полного изнеможения. И я принимаю эту суровую, удушающую ласку, растворяясь в его тяжелом дыхании, в каплях пота, срывающихся с его груди на мою кожу.

Он затихает только под утро, когда первые бледные лучи пробиваются в удушливую спальню, где не осталось ни грамма кислорода, только выжженный страстью и похотью тяжелый аромат нашей любви. Нам жарко настолько, что плавятся легкие. Но он не дает свободы даже во сне, словно ему жизненно необходимо чувствовать меня каждую секунду своей жизни. Касается руками и ногами, плечом, губами…

Просыпаюсь от резкого движения рядом. Макс сидит на краю кровати, лицом ко мне. Его широкие плечи напряжены, а голова низко опущена. Взгляд дикий, болезненный, даже испуганный.

— Мира, — зовет непривычно тихо, хрипло и как-то пугающе. — Встань.

Я с трудом сажусь, всё тело отзывается тупой, ноющей болью после безумной ночи. Перевожу взгляд туда, куда смотрит Макс. На белоснежной скомканной простыне прямо между моих ног расплывается свежее пятно багровой крови.

Внутри мгновенно разрастается холодный страх. Он повредил мне что-то ночью?

— Мир… у тебя сейчас женские дни? — спрашивает прямо.

Я замираю, судорожно пытаясь сообразить. Мысли путаются, перед глазами плывут цветные круги. Развод, свадьба, хоккейный матч, больница… Переезд, обустройство дома, поездка в Канаду. Последние месяцы пролетели одним вихрем.

— Не знаю, — отвечаю, пытаясь припомнить, когда эти дни были в последний раз. — Не могу вспомнить, — безнадежно вздыхаю. — Кажется, в прошлом месяце их не было. Или были в самом начале…

Макс резко меняется в лице. За долю секунды с его лица смывается краска, он напрягает челюсть до хруста зубов и подскакивает с кровати.

— Одевайся. Быстро, — бросает на ходу, уже натягивая джинсы, и выхватывает из шкафа чистую рубашку. — Ничего не трогай. Просто накинь что-то теплое. Мы едем в больницу. Прямо сейчас.

— Макс, может, это просто… — пытаюсь успокоить его, но он перебивает меня злобным рыком:

— Я сказал — быстро, Мира! Не спорь со мной!

Через пятнадцать минут мы уже летим по утреннему шоссе на его внедорожнике, нарушая все возможные правила дорожного движения. Макс ведет машину молча, мертвой хваткой вцепившись в руль, так что костяшки пальцев белеют. Он не смотрит на меня, но я вижу, как тяжело ходит его грудная клетка. Он напуган. Напуган так, как никогда в жизни.

Он везет меня не в обычную городскую больницу, а в элитную частную клинику в центре, которую содержит его близкий друг — один из лучших акушеров-гинекологов в стране. Нас встречают прямо у входа; персонал, оповещенный звонком Макса, действует четко и без лишней суеты.

Меня сразу уводят в кабинет ультразвуковой диагностики. Макс идет следом, наотрез отказавшись остаться в коридоре. Пожилой седовласый доктор, тот самый друг Макса, долго водит датчиком по моему животу, всматриваясь в черно-белый экран. Тишина в кабинете становится невыносимой. Слышно только прерывистое дыхание мужа.

Наконец доктор убирает датчик и поворачивается к нам с мягкой, успокаивающей улыбкой.

— Ну что ж, можете выдохнуть. Вашей жизни ничего не угрожает, — спокойно говорит он, впиваясь насмешливым взглядом в замершего Макса. — Твоя жена беременна. Срок примерно семь-восемь недель.

Боже…. Что он сказал? Беременна? Я? Ну конечно я, не Макс же! Я в шоке, не могу понять, как реагировать, не понимаю, счастлива я или нет. Не понимаю, хочу ли рожать. Знаю только одно: я была не готова! Перевожу взгляд на мужа. Макс не шелохнулся. Его лицо по-прежнему напряжено, он словно впал в кому еще там, в комнате, и до сих пор из нее не вышел.

— А кровь? — настойчиво и сурово интересуется у врача. — Откуда кровь на простыне, Ром? Я мог ей навредить?

Доктор вздыхает и качает головой, принимаясь писать что-то в карте.

— Навредить ты ей, конечно, не навредил, но нужно быть аккуратнее, Максим. Гормональный фон твоей жены сейчас перестраивается колоссальными темпами, кровообращение в органах малого таза усиливается, сосуды становятся очень хрупкими и чувствительными. И при… скажем так, излишне интенсивном физическом контакте эти поверхностные сосуды легко травмируются. Отсюда и пугающие выделения.

Макс шумно выдыхает, словно с его груди сняли стокилограммовую плиту. Его плечи наконец расслабляются. Меня просто возмущает его невозмутимость и отсутствие реакции на новость о ребенке!

— Значит так, — доктор строго смотрит на меня, а затем переводит многозначительный взгляд на Макса. — Мире нужен абсолютный покой. Никаких нервов, никаких тяжестей, никакого спорта. Проговорю специально для тебя, Максим: полный половой покой минимум на две недели, пока сосуды не восстановятся. Я выпишу курс специальных витаминов для беременных. — Закончив заполнять карту, доктор встает и протягивает Максу руку. — Поздравляю, Максим.

Муж жмет её в ответ, и только в этот момент его лицо трогает улыбка, а в глазах засветилось осознание момента.

Мы выходим из кабинета, медсестричка в фирменном костюме просит нас пройти в подготовленную VIP-палату, где мы можем подождать выписку и результат УЗИ. Но Макс её полностью игнорирует. В следующую секунду он буквально сходит с ума от переполняющей его радости. Он подхватывает меня на руки, аккуратно, помня о словах врача, прижимает к своей груди и кружит. На его лице сияет сумасшедшая мальчишеская улыбка, какой я еще не видела, а глаза блестят от восторга.