Дважды бывший

Макс рывком стаскивает с моих плеч дешевый китайский полиэстер. Ткань с треском поддается, обнажая тело. Полупрозрачный тюль ложится на мою обнаженную грудь и бедра невесомой, интимной вуалью. Этот контраст между целомудренной фатой и моей наготой действует на Макса как детонатор. Он смотрит на меня так, будто готов сожрать целиком, не оставив и капли.

Кожа мгновенно покрывается крупной россыпью мурашек. Сердце колотится о ребра с такой силой, что в ушах стоит сплошной гул. Это безумие, чистый адреналин, от которого кружѝтся голова.

Макс резко делает шаг назад. Он стоит прямо передо мной, тяжело дыша, и его ладони ложатся на ремень брюк. Не сводя с меня своего парализующего, гипнотического взгляда, он быстро избавляется от одежды. Его безупречное, мощное тело в полумраке замка кажется высеченным из мрамора.

— Помнишь, что ты мне обещала? — его голос вибрирует от едва сдерживаемого, дикого напряжения. — Говорила, что будешь сосать только мужу.

Вспышка памяти мгновенно ударяет в голову, заставляя щеки полыхнуть огнем. Кровь в венах раскаляется до предела. Больше нет рамок, нет запретов. Я его законная жена.

Поддавшись этому бешеному возбуждению, растворяюсь в обжигающей кожу похоти, медленно, покорно опускаюсь перед ним на колени, вонзая их в красные, холодные бархатные лепестки. Белая фата покрывает плечи, шлейфом струится по каменному полу, контрастируя с алым цветом лепестков. Кладу ладони на его напряженные бедра. Поднимаю голову, встречаюсь с его потемневшим от вожделения взглядом, в котором тонет все, что кроме, — и подаюсь вперед.

Губами касаюсь его разгоряченной плоти, Макс издает низкий, животный рык. Его пальцы мгновенно впиваются в мои волосы, путаясь в фате, фиксируя мою голову. Его ладони направляют каждое мое движение, властно задавая ритм. Я отдаюсь этому процессу без остатка, растворяясь в его хриплых, ломаных стонах, которые эхом разлетаются по каменному залу. Каждое мое прикосновение, каждый вдох подчинены одной цели — довести его до предела.

Напряжение между нами возрастает до удушающего максимума, воздух в замке плавится о наши горячие тела. Макс дергается, его тело каменеет, а из груди вырывается тяжелый, хриплый выдох. Он больше не в силах сдерживать внутреннего зверя. Его маниакальное желание обладать мной ломает его желание и дальше спокойно наслаждаться ласками.

Не дав мне опомниться, он резко подхватывает меня под мышки, с силой вздергивает с колен и швыряет на кровать. Я падаю спиной на прохладный красный шелк, и в ту же секунду Макс налетает на меня сверху, как хищник на долгожданную добычу. Его тяжелое, мускулистое тело намертво прижимает меня к матрасу.

Он раздвигает мои бедра коленями и входит — мощно, сокрушительно, единым глубоким толчком, вышибая из легких остатки воздуха. Я вскрикиваю, выгибаясь навстречу его движениям. Фата путается между нашими телами, шелк скользит под спиной. Нас больше нет — есть только этот мучительно сладкий шторм, в котором мы возрождаемся и заново гибнем каждую минуту.

Макс двигается подсознательно мощно, задавая сумасшедший темп, от которого внутри меня всё стягивается в тугой, пульсирующий узел. Каждое его движение отзывается острой, болезненной сладостью. Мое тело послушно подстраивается под его жесткий ритм, выгибаясь навстречу каждому толчку, требуя еще больше этой яростной, ломающей близости. Он проникает не просто в тело, а под саму кожу, вживляясь в мои вены, переписывая ДНК. Он во мне. В каждой клетке. Навсегда.

В какой-то момент, ведомая этим общим сумасшедшим импульсом, я перехватываю инициативу. Опираюсь ладонями в его каменную, тяжело вздымающуюся грудь, и Макс все понимает, послушно опрокидывается на спину, увлекая меня за собой, — и я оказываюсь сверху, оседлав его крепкие бедра.

Длинная, пышная фата взлетает от резкого движения и тяжелым полупрозрачным облаком оседает вокруг нас. Тюль цепляется за раскиданные по кровати лепестки роз, смешивается с красным шелком простыней, превращая постель в ложе порочного таинства. Я сижу на нем, тяжело и прерывисто дыша, ловлю обрывки неповторимых кадров этого секса вперемешку с оглушающими эмоциями. Набухшие от возбуждения чувствительные соски трутся о прохладную, почти невесомую ткань воздушной фаты.

Макс смотрит на меня снизу вверх, и в его глазах такое триумфальное восхищение, что у меня перехватывает дыхание. Этот взгляд парализует, привязывает намертво. Он видит перед собой свою главную победу, свою выстраданную за пятнадцать лет мечту — покорную, принадлежащую только ему женщину в свадебной фате, которая добровольно возвышается над ним, готовая отдаться до конца, растекаться по его телу миллионы раз. И мне приятно до дрожи в кончиках пальцев видеть этот триумф в его глазах, видеть, как он на меня смотрит, как восхищается, как любуется, возбуждается.

Его огромные ладони взлетают вверх и с силой сжимают мою грудь через полупрозрачную ткань фаты. Синтетическая сетка натягивается, врезается в податливую плоть, создавая невероятное, острое трение. Макс сминает пальцами, ласкает ртом соски через этот барьер из тюля, и из его груди вырывается низкий, утробный рык чистого, животного удовольствия. Этот звук вибрирует внутри меня, заставляя кровь закипать и раскаляться до температуры лавы.

Выгибаю спину, запрокидывая голову назад, и из моего горла вырывается громкий, протяжный стон. Ощущение его жестких ладоней на груди через фату сводит с ума, вышибая остатки самоконтроля. Поддавшись этому импульсу, я начинаю медленно, тягуче двигаться на нем вверх и вниз. Шелковые простыни скользят под его спиной, лепестки роз сминаются под нашими телами, источая густой, сладковато-пряный аромат, который смешивается с запахом нашего пота и страсти.

Каждое мое движение — это осознанная пытка и для него, и для меня. Я чувствую, как внутри меня его плоть становится еще крупнее, еще тверже, заполняя всё пространство без остатка. Макс приподнимается на локтях, не сводя с меня своего безумного, фиксирующего взгляда. Его ладони спускаются с груди на мою талию, пальцы до боли впиваются в кожу, оставляя будущие синяки, но мне плевать. Эта боль сейчас ощущается как высшая степень наслаждения.