Дважды бывший

– У меня был выбор? – ворчу недовольно, дико смущаясь под его пристальным взором, блуждающим по пожелтевшей от времени ткани.

– Ты вышла ко мне в свадебном платье, Мир… – выдыхает слова с возбуждающей хрипотой. – У меня колени дрожат, веришь? – улыбается.

– Это от страха, – саркастично бурчу. – Я выгляжу ужасно!

Макс меняется в лице, хмурится. Берет за локоть и дергает к себе, одновременно разворачивая к стеклу автомобиля. Обнимает сзади, фиксируя меня в одном положении, заставляя смотреть на свое отражение.

— Посмотри на себя, Мир, — приказывает. Смотрю, вижу его восхищенный взгляд и не понимаю, как можно так смотреть на меня сейчас.

— Вижу женщину, которая сбежала из девяностых, и крутого красавчика.

Макс смеётся мне в ухо.

— А я вижу мечту, — пронизывающим до костей шепотом произносит он, сжимая в объятьях еще сильнее. – Если бы ты знала, сколько ночей я представлял тебя в белом, сколько раз мысленно брал тебя замуж и как долго я этого ждал, ты бы сейчас не говорила ерунду.

Его слова бьют точно в цель, на поражение. Сердце болезненно замирает в груди.

— Макс…

— Я серьёзно. Прекращай нести ересь. Для меня ты самая красивая и желанная женщина во вселенной, даже если наденешь мешок из-под картошки. На тебе мамин наряд, верно?

Киваю, на секунду растерявшись в догадках, как он узнал? Но тут же понимаю, что это очевидно.

– Тогда ты не имеешь права его стесняться и называть страшным. Сколько знаю твоих родителей, они счастливы в браке. Теперь это платье принесет удачу и нам.

Он всегда говорит именно то, что мне нужно услышать. И я уже смотрю на себя другими глазами, и мне даже начинает нравиться мое отражение.

Макс забирает букет из моих рук и открывает пассажирскую дверь.

Я мешкаю всего пару секунд, но он замечает сопротивление мгновенно.

— Что? – спрашивает, насторожившись.

— Мне страшно, – впервые произношу это вслух.

Улыбка на его лице становится жестче.

— Меня? – внимательно смотрит мне в глаза. Слишком пристально, будто читает мысли.

– Да. Мне снился кошмар сегодня, что ты меня убиваешь… – признаюсь, в миг ощутив холод от лезвия между ребрами, как во сне.

— Маленькая моя, давай раз и навсегда запомним, – жестко впивается в мое лицо стальным взглядом. – Ты боишься не меня, а того, что я слечу с катушек, как тогда. – Он берёт моё лицо в ладони, заглядывает в глаза. – Но этого не будет. Клянусь тебе, я никогда тебя не ударю! Я скорее отгрызу себе руку, поняла? Я слишком много времени провел в аду без тебя и ни за что на свете не позволю нашему счастью развалиться. Я слишком сильно мечтал о тебе, и теперь, когда мы вместе, разве я стану делать тебе больно? Я, по-твоему, совсем конченый?

– Нет, Макс, ты самый лучший! – обнимаю его за шею, утыкаюсь носом в грудь. – И я очень сильно тебя люблю. Так сильно, что даже страшно.

– Тогда чего мы тянем? Ты уже вышла ко мне невестой. – Хватит мучить друг друга, мы оба знаем, что будем вместе всю нашу жизнь.

Он как всегда прав.

— Манипулятор, – шиплю, улыбаясь.

— Конечно, – подталкивает меня к распахнутой двери.

Он даже не пытается отрицать. Наоборот, ему нравится это слышать. Убивает мои сомнения одной своей дьявольской улыбкой, от которой в коленках простреливает и ноги становятся ватными.

Кого я обманываю, оттягивая момент нашей росписи?

Я ведь безумно, невообразимо сильно его люблю.

ЗАГС, еще закрытый для обычных горожан, выглядит неестественно пусто. Не покидает ощущение, что мы с Максом, как двое хулиганов, вломились в школу ночью, пока охранник спит.

Встретив на втором этаже уборщицу, лениво возюкающую тряпкой по кафельному полу, собирая рис и разноцветный серпантин после вчерашних пар, я даже испытала неловкость и замерла, будто нас поймали на месте преступления.

Но Макс упрямо ведет меня дальше, как будто знает дорогу. Не только в этом здании, но и по жизни. И эта его уверенность вновь ломает мою собственную, заставляет подчиняться и идти за ним, слепо доверяя свою жизнь и свое будущее.

В регистрационном зале светло, торжественно, красиво и необычайно пусто. Ни родственников, ни гостей, ни свидетелей. Только невыспавшаяся регистраторша в праздничном голубом костюме и сонной улыбкой. Кажется, Макс выдернул её из постели так же бесцеремонно, как и меня.

— Доброе утро, — зевает женщина, просматривая документы.

— Для кого как, — бормочу себе под нос.

Макс тут же обнимает меня за талию, крепче. Словно чувствует желание сбежать.

— Нервничаешь? — шепчет на ухо.

— Нет.

— Врёшь, – усмехается в мой висок и целует.

— Я просто не понимаю, как оказалась здесь.

— Очень просто, – улыбается. — Ты меня любишь.

Закатываю глаза, отвечая ему натянутой улыбкой.

Регистраторша включает музыку, вальс Мендельсона, от торжественности которого под кожей проносится шторм. Дыхание перехватывает. Я все еще не понимаю, куда мы торопимся, но бежать уже поздно.

Теперь уже не спрятаться за разговорами.

Через несколько минут всё изменится. Я машинально сжимаю пальцы Макса, от волнения ищу опору, чтобы не грохнуться.

Он тут же накрывает их своей ладонью, искоса смотрит на меня, мысленно говоря, что отступать некуда.

Регистраторша начинает заученную речь, но я ее не слышу. Ее голос летит мимо нас, разбивается о стены торжественного зала и исчезает в небытии. Мы смотрим только друг на друга, и в этот момент в наших воспаленных умах совсем другие мысли и клятвы, о которых мы знаем, чувствуем, передаем взглядом.

— Ситкин Максим Андреевич, согласны ли вы взять в жёны Максимову Миру Эдуардовну… – доносится голос женщины.

— Да.

Спокойно, уверенно, как будто ставит печать, подтверждающую подлинность его безумной любви.

Ноги подкашиваются, земля уходит.

Просто да. Да. Да. Да. Эхом звенит в голове, вызывая невероятную бурю сложносплетеных буйных эмоций. Настоящее торнадо чувств, разматывающее сердце по стенам.

Притянутая его бешеным магнетизмом, не могу отвести взгляд, улыбаюсь до самых ушей, не в силах скрывать восторг от того, что он, этот сильный, уверенный, красивый мужчина, ответил согласием.

— Мира Эдуардовна… – голос регистраторши доносится словно издалека. — Согласны ли вы взять в мужья Максима Андреевича?

В груди становится тесно. Голову в жар бросает, в платье нечем дышать.

Паника поднимается от живота к горлу и душит мертвой хваткой.