Страница 41 из 94
19
Долгожданная глава от Макса!
___________________
Музыка бьет по ушам, как болезненный выстрел. Тягучий, блядский лоу-фай.
Я стою посреди собственного пентхауса, чувствуя, как в брюках еще сохнет влага от только что обласканной мной Миры, а перед нами извивается это недоразумение на шпильках.
Вероника.
Моя бывшая жена. Ну, или почти бывшая, если официально.
Мира рядом со мной замирает. Я физически кожей ощущаю, как ее воздух превращается в битое стекло. Она дышит часто, рвано, на грани ядерного взрыва. Какого хуя здесь происходит — я понимаю за секунду. Вероника решила устроить камбэк. Эффектный, как ей казалось в ее пустой башке. Стриптиз, белье, музыка. Прилетела заявить права.
— Макс… — Вероника плавно соскальзывает со стула, манерно покачивая бедрами, и делает шаг к нам. На лице — отрепетированная, сучья улыбка. Она мажет взглядом по растрепанной Мире, по моей порванной рубашке, и ее глаза на секунду стекленеют от ярости, но она держит маску. Поворачивается к Мире, протягивает тонкую руку с идеальным маникюром: — Привет. А мы не знакомы. Я Вероника. Жена Макса.
Сука.
Я не успеваю среагировать. Делаю полшага вперед, выбрасываю руку, чтобы перехватить, задвинуть Миру себе за спину, рявкнуть… Не успеваю.
Хлесткий, оглушительный звук удара взрывает мозг.
Мира бьет наотмашь. Вложив в эту пощечину всю свою мгновенно вспыхнувшую, испепеляющую боль. Голова дергается в сторону. Кожу на щеке обжигает огнем, но это хуйня по сравнению с тем, как в этот же миг разрывается сердце.
— Мира! — хриплю, разворачиваясь к ней.
Но она уже несется обратно к лифту. Глаза дикие, полные слез, боли и смертельной обиды. Двери лифта, сука, как назло еще приоткрыты — она влетает туда, и панели смыкаются перед моим носом.
Судорожно вдавливаю кнопку вызова в стену. Бесполезно. Лифт ушел вниз. Оставить ее сейчас одну в таком состоянии — все равно что пустить пулю себе в висок. Она накрутит, сбежит, закроется. Моя маленькая, сумасшедшая девочка. Мой личный кислород.
Разворачиваюсь к Веронике. Медленно. Внутри закипает глухая, тяжелая, чисто мужская ярость. Та самая, которая обычно заканчивается для кого-то реанимацией.
Вероника стоит у стула, уже без улыбки. Смотрит на меня со страхом, сжимает плечи руками. Она знает этот взгляд. Мы пол жизни вместе, конечно знает! Знает, что сейчас я могу уничтожить.
— Ты совсем страх потеряла? — Рычу тихо, голос вибрирует от сдерживаемых эмоций. — Какого хера ты приперлась сюда, Вероника?
— Макс… я хотела сделать сюрприз, — она начинает заикаться, подбородок дрожит. — Ты не отвечал на звонки, не читал сообщения! – переходит в наступление не имея даже оружия. – Твой адвокат прислал мне бумаги на развод! Что мне нужно было делать? Сидеть и смотреть как наша жизнь рушится?
Я подхожу ближе. Шаг за шагом, нависая над ней всей своей массой. От меня пахнет сексом, потом, Мирой и больной любовью. И Вероника это чувствует. Пусть чувствует. И знает, что для нее нет больше места.
— Бумаги? — переспрашиваю холодно. — Значит, читать ты умеешь. Там все написано черным по белому. Мы разведены.
—Я ничего не подписала! — визжит, срываясь в банальную женскую истерику, и из ее глаз наконец брызжут слезы, размазывая дорогую тушь. — Макс, так нельзя! У нас дети! По закону…
— Закон — это я, — перебиваю жестко. — Мои связи, мои деньги и мое влияние — это закон. Ты подпишешь всё, что тебе оставили мои юристы. Квартиру на Кутузовском забирай, машины, счета — мне плевать. Детей не брошу. Но тебя в моей жизни больше нет и не будет. Свободна.
— За что?! — Она падает на этот блядский стул, закрывая лицо руками. Начинается не просто истерика, а тот самый адский шторм. — За что ты так со мной?! Я ведь все терпела! Всех твоих шлюх, твои командировки, твои пьянки, твои загоны! Я слова тебе против не сказала! Я была идеальной женой, Макс! Что, что тебя во мне не устраивало?! Чего тебе не хватало?!
Она рыдает, содрогаясь всем телом, ждет от меня оправданий, объяснений, мужского раскаяния. Но внутри меня — выжженная пустыня, в которой горит только одно имя.
Мне плевать на ее слезы. Плевать на ее разрушенные иллюзии. Я вижу перед глазами только испуганное, родное лицо Миры и то, с какой ненавистью смотрела.
— Я люблю ее, — произношу глухо, глядя куда-то сквозь бывшую жену. Не раскаяние, не оправдание. Просто голая правда, которая, по моему мнению должна все объяснить.
— Макс, остановись! Ты сейчас про эту? Что была с тобой? Про эту жирную страшную суку? — Вероника вскакивает, хватает меня за края порванной рубашки, заглядывает в глаза. — Посмотри на меня! Это я, твоя Ника! Мы столько прошли вместе! Что в ней есть такого, чего нет во мне?! Я красивее! У меня нет морщин и жира на боках! Что ты вообще в ней нашёл?
Я грубо, не церемонясь, перехватываю ее запястья. Сжимаю до хруста, заставляя ее ахнуть от боли, и толкаю в сторону.
— Я люблю ее, — повторяю злее и громче. — Ты не поняла? Мне похер, какая ты была жена. Мне поебать на все, что было. Я без нее сдохну, Вероника. Понимаешь? Сдохну! Ты сейчас одеваешься и исчезаешь из этого дома. Чтобы через десять минут тебя здесь не было. Иначе я забуду, что ты женщина, и вышвырну тебя силой.
Не дожидаясь ответа, разворачиваюсь к выходу. Кожа на щеке все еще горит от пощечины. Моя девочка умеет делать больно. Я помню. Правильно сделала, что врезала. Заслужил. Не уберег, не доглядел, впустил свое прошлое в наш идеальный новый мир.
Я найду ее. Прямо сейчас. Переверну этот чертов город, выломаю любую дверь, но заберу обратно. Потому что она — моя. Максимова с рождения. Была моей, есть и будет. Моя любимая пропасть, в которую я буду падать столько, сколько нужно.
Лишь бы она падала вместе со мной.
Вылетаю на подземную парковку, едва не срывая с петель тяжелую дверь. В ушах шумит монотонный гул, кровь стучит в висках с такой силой, будто череп вот-вот взорвется.
Запрыгиваю в тачку, врубаю зажигание. Мотор прадика рявкает, заполняя бетонную парковку эхом, но для меня сейчас вокруг царит гробовая, темная, беспросветная тишина. Весь мир, который еще десять минут назад полыхал яркими красками в лифте, внезапно выцвел. Серость. Сплошная, ледяная, серая мгла. Как будто кто-то выкрутил яркость на ноль и оставил меня подыхать в этой темноте.
Без нее хуево.
Беру телефон, нахожу ее номер в быстрых, нажимаю вызов.
Скидывает.