Дважды бывший

Он обходит массивный капот, занимает водительское кресло и несколько секунд просто неподвижно сидит, воткнув затылок на кожаный подголовник. Тяжело дышит, точно так же, как я.

Воздух в салоне становится осязаемым, густым, почти липким. Жарким, как в раскаленной сауне, с резким, удушливым привкусом похоти и сладкого тлена.

Макс резко заводит мотор, срывается с места, вылетая со двора.

Мимо проносятся серые силуэты людей, домов, встречные машины. Я смотрю только на него, физически не в силах отвести взгляд. Откровенно, пожирающе любуюсь. Мысленно целую кончик прямого носа, мягкие губы и безумную, пульсирующую жилку на его шее. Так хочу его, что ребрам становится тесно, будто в корсете.

— Не смотри на меня так, — предупреждает, снова коротко улыбаясь.

От этой улыбки в груди случается очередная катастрофа. Тело пронзает сладкая, блаженная боль. Снова. И снова.

— Почему?

— Мир, я и так еле держусь, — отвечает серьезно.

И сейчас, когда он так сильно сосредоточен на дороге, и на управлении своим черным монстром, мне дико хочется его подразнить.

Кладу ладонь на его бедро. Замираю, слежу за реакцией.

— Черт, Мир… — хрипло, рвано выдыхает, перехватывая руль левой рукой крепче, до побелевших пальцев.

— Не нравится? Могу убрать, — шепчу томным, потемневшим от предвкушения голосом. Игриво улыбаюсь, уверенно веду ладонью выше по его ноге, пробираясь к паху. Через минуту я уже беззастенчиво поглаживаю через ткань его брюк эрегированный орган.

— Блять! — рычит, теряя контроль. Перехватывает мою руку своей, грубо убирает от промежности и прижимает к своей щеке. Целует пальцы, пытается отвлечь, чтобы я перестала шалить.

Перекидываюсь через центральный подлокотник, впиваюсь губами в ту самую выступающую, напряженную, судорожно пульсирующую жилку на его шее. Провожу мокрым языком от самого основания шеи до колючей скулы.

Макс на эмоциях резко, больно кусает меня за запястье.

Глухо, неразборчиво матерится и со всей силы давит по тормозам. Машина дергается и тормозит. Макс включает аварийку. Нас тут же оглушают яростные, недовольные сигналы зажатых позади автомобилей.

— Все. Сама напросилась, — он поворачивается ко мне. В его глазах полыхает чистое безумие, замешанное на дикой тоске, голоде, жаре и молниях, способных испепелить на месте.

Если бы я не сидела, то упала бы, от одного этого взгляда.

— Все-все, я больше не буду, — обещаю, поспешно отодвигаясь на свое кресло, подальше от греха. — Поехали.

Мы оба уже давно сорвались с обрыва, провалившись куда-то глубоко и безвозвратно.

И самое страшное, самое жуткое во всем этом — то, что ни один из нас не хочет спасаться.

Когда внедорожник наконец тормозит возле его высотки, я выдыхаю так тяжело, словно только что пробежала марафон на выживание. Макс резко глушит двигатель.

Мы выходим наружу и идем рядом, шагая в ногу по знакомому маршруту. Мы не касаемся друг друга, боясь спровоцировать преждевременный взрыв.

Тяжелые металлические двери лифта захлопываются с глухим, обрубающим внешний мир звуком. Мощный трос без видимых усилий тянет кабину наверх. Мучительно долго. Невыносимо просто!

Макс неожиданно бьет ладонью по кнопке экстренной остановки. Лифт замирает с тяжелым скрежетом.

— Не могу больше, — срывается.

Нагло, с вызовом улыбаясь прямо в камеру под потолком, расстегивает ремень и с треском рвет рубашку.

Такой чертовски красивый. Абсолютно совершенный, во всем. Потому что мой.

Не теряя ни секунды, стягиваю через голову майку, стягиваю вниз джинсы. Макс резко разворачивает меня спиной, властно нагибает лицом к огромному зеркалу и опускается на корточки.

Требовательные, глубокие движения его языка выбивают из моего горла задушенные стоны удовольствия. Утыкаюсь лбом в деревянный поручень под зеркалом, намертво вцепляюсь в него обеими руками. Оргазм настигает внезапно — смертоносной бурей. Вытряхивает из меня душу, швыряя в темную нирвану. Макс открыл кран, освобождая бьющий поток наслаждения, который струится по внутренней стороне бедер; он слизывает его, как живой источник, и сам хрипло, довольно урчит от удовольствия.

Закончив терзать мое тело разрядами чистого тока, выбивающие из эпицентра наслаждения, он резко поднимается на ноги. Без малейшего промедления, толкается до упора. Прижимается горячим, влажным торсом к моим обнаженным ягодицам.

Грубо, не церемонясь, обхватывает ладонью мое горло. И в этом собственническом жесте сейчас больше огня, чем во всех нежных поцелуях и ласках. Каждый его толчок прошивает меня насквозь раскаленной стрелой, пуская острые импульсы по всему телу, до онемения в конечностях.

Мои стоны становятся громче, безумнее, а желание слиться воедино мощнее. Самый пик эйфории — наш общий, сокрушительный оргазм, уже караулит рядом, кружит над этим безумием, давая нам еще несколько секунд, чтобы насладиться слиянием.

— Посмотри, — не сбавляя бешеного темпа, Макс за горло силой поднимает мою голову, заставляя смотреть в зеркало. — Как охуенно мы смотримся.

Мне дико стыдно смотреть на наше отражение, но именно этот порочный, грязный стыд возбуждает еще сильнее. В моем затуманенном, плывущем взгляде вырисовывается его мощный обнаженный торс, распахнутая рубашка, черная тату на вспотевшей груди. Безумно красивый. Смертельно сексуальный.

Бессильно опускаю голову обратно, впиваюсь зубами в деревянный поручень. Стоны превращаются в протяжный, животный вой.

Электрические искры скачут по коже, оставляя россыпь невидимых ожогов — таких желанных, таких необходимых сейчас. Я бьюсь в конвульсиях, даже не пытаюсь контролировать трясущиеся ноги и подкашивающиеся колени.

— Да… — закинув лицо к потолку, хриплым, рвущимся голосом выталкивает Макс. Он делает последний толчок, вжимаясь в меня без остатка.

Двери лифта со скрежетом разъезжаются, открывая панораму его пентхауса. Прямо из кабины мы шагаем на безупречный, залитый солнцем дорогой паркет из красного дерева.

Я едва держусь на ногах, колени дрожат после пережитого в лифте шторма, пальцы судорожно пытаются застегнуть пуговицу на джинсах. Макс идет впереди, на ходу заправляя края измятой рубашки в брюки. Он по-прежнему тяжело дышит, на его шее все еще горит след от моих поцелуев.

И мне мало. Ничтожно мало его под кожей, в лёгких, в крови. Быстрый секс в лифте всего лишь аперитив.

Внезапно раздаётся музыка. Она льётся из колонок что стоят у телевизора.