Дважды бывший

13

Муж стоит на пороге угрожающей тенью, как охранник на входе в ночное заведение, не пускает меня дальше. Очевидно, ждал, когда я приду. Даже свет в прихожей не включил — стоит в полумраке, и от этого его силуэт кажется ещё тяжелее, мрачнее.

– Хорошо погуляла? — повторяет гнусаво, как закипающий чайник.

А взгляд-то, боже… Как будто я родину предала.

– Знаешь, хорошо. — Улыбаюсь, сохраняя внешнее спокойствие. Разуваюсь, прохожу мимо него. Пришлось толкнуть плечом, чтобы протиснуться. В моменте осознаю, как неприятно к нему прикасаться. Противно и мерзко. Будто дотронулась до чего-то липкого, испорченного.

До чего мы дошли?... Воротит от него, до желчи на языке. Ни любви, ни уважения — ничего не осталось. Не думала, что так бывает после того, как делили постель пятнадцать лет.

– С кем ты была?! — идет за мной на кухню.

– Не твое дело, — отмахиваюсь, наливая воду из графина в стакан. Только рука все равно чуть дрожит, и вода расплескивается по столешнице.

– Как же, не мое! — пыхтит возмущённо, оскорбленно.

Смотрю на него и понимаю, что его задело. То, что я не сломалась, не падаю к его ногам, не реву в подушку, не ревную, а начинаю жить заново. Почему-то этот факт так сильно царапает его мужское эго.

Переживёт.

Я же как-то справляюсь. А он здоровый мужик, сильный пол, как говорится.

– Миша, тебя не касается моя личная жизнь! Всё, баста. Ты больше не имеешь права вмешиваться и предъявлять претензии.

– Да мне на тебя плевать! — осознав, что проигрывает в схватке, на ходу меняет тактику. — Можешь делать что хочешь, ты уже показала свою истинную блядскую натуру! Я о Диме забочусь! Ничего, что ты зажигаешь с мужиками у ребенка на глазах? По рукам пошла? В кафе один, на набережной второй. Сколько их у тебя? А? Отвечай!

Мужская истерика выглядит нелепо и почему-то страшно. Орет до сиплоты, до хрипа, выкатив красные от напряжения глаза. На виске бешено дергается жилка. Еще немного — и, кажется, он начнет крушить всё вокруг.

А я просто молчу, жду, когда это землетрясение утихнет, в надежде, что волна не разнесет хрупкую тонкую стену моей уверенности. А он ждет, хочет, чтобы я кричала, оправдывалась. Но я не буду.

Что-то подсказывает, что если произнесу хоть слово в свое оправдание, он тут же за него схватится. Не хочу давать ему пищу для новой атаки. Не хочу объяснять в сотый раз, что он сам во всем виноват и что моя жизнь его больше не касается.

– Лучше бы озаботился, почему Дима по ночам гуляет, — бурчу себе под нос. Но Миша услышал и, как я и предполагала, тут же ухватился за эту фразу.

– А вот это меня больше всего интересует! Что ты за мать? Куда ты смотрела? Хотя… — он злобно хмыкает, — ясно куда!

– Дима, сынок, иди спать. Уже поздно. Завтра поговорим, я всё тебе объясню. — Бросаю взгляд на сына, появившегося на кухне.

Такой потерянный, с убитым взглядом, что сердце сжимается. Он стоит в дверном проёме, растерянный, убитый, и переводит взгляд с меня на отца, будто не понимает, кто из нас сейчас опаснее. И как оградить его от этих скандалов? Завтра отправлю его к своим родителям в город. Поживет у бабушки с дедушкой, там будет под присмотром и вдали от взрослых разборок.

Ухожу в спальню и, о чудо, успеваю закрыть дверь до того, как Миша зайдет. Муж пару минут долбится кулаком, орет как невменяемый, переходит на оскорбления, обвиняет в распутстве. Он меня. Смешно.

Дверь вздрагивает под ударами, и каждый глухой стук отдается у меня под ребрами. Бьёт по нервам тяжёлым молотком.

Жду, когда Миша устанет и свалит в зал, облегчённо выдыхаю.

В сложившейся ситуации больше всех жаль сына. Не себя, нет. Диму! Если я расплачиваюсь за слепую доверчивость, то он за что? За что ему это всё?

Перед сном пишу сыну сообщение о том, что, что бы ни происходило, я люблю его больше жизни. Выйти из комнаты, чтобы лично пожелать сыну приятных снов и успокоить, чревато повторным скандалом с Мишей.

Пришлось выпить двойную дозу успокоительного, чтобы уснуть.

Кажется, что я в полной жопе, из которой не выбраться, и что хуже уже не будет.

Просыпаюсь и не могу понять, почему так рано. За окнами еще темно, даже солнце не встало. Неприятное волнение расползается по телу подобно стае скользких змей.

Который час?

Снимаю телефон с зарядки, тупо глазею на электронные цифры, означающие время.

Боже… Пол десятого вечера! Я проспала почти сутки. Мой организм восстанавливал резервы и копил силы, так как спала мёртвым сном, не слышала даже как звонил телефон, а ведь он лежал прямо у головы на тумбочке.

Спускаюсь вниз, и с каждой ступенькой всё отчётливее слышу женский голос из кухни. Девушка смеётся, просит Мишу заказать роллы на ужин. Муж отвечает согласием, елейным голосом лебезит.

Внутри всё холодеет.

Это же не то, о чем я думаю?...

Он ведь не мог?

Ну не настолько же он конченый, в конце концов!

Внизу, в прихожей, у двери стоят два чемодана и та самая розовая броская сумка, которую я запомнила на всю жизнь.

Сердце бешено забилось, в носу защипало. Всё ещё не верю.

Захожу на кухню. На мою кухню! За моим столом, на моем стуле сидит его любовница. Пьет чай из моей кружки. Оскверняет не только наш дом, где живет наш ребенок, но и мою душу.

– Быстро выметайся отсюда! — зверею, перестав что-либо соображать.

Кидаюсь к ней, кружку выхватываю. От злости плескаю горячий чай суке в лицо. Та орет, машет руками, хлопает мокрыми ресницами, с которых на щеки комками стекает чёрная тушь.

Убью.

Клянусь, убью!

– Медвежонок, твоя бывшая больная! — вопит во весь голос. Противно так, как пожарная сигнализация. — Смотри, что она сделала! Медвежонок! Сделай же что-нибудь!

Кидаюсь снова, с целью вцепиться ей в волосы и вытащить из дома.

Муж бросается на меня. Не бьет, нет. Но грубо хватает под руку, так сильно, что синяки останутся. Тащит наверх по лестнице обратно в спальню и толкает. Я едва удерживаюсь на ногах, врезаясь плечом в косяк.

Поверить не могу, что это всё происходит!

– Как ты посмел? — сипло хриплю ошарашенно. Голоса нет от шока. — Здесь же Дима! Как ты мог её притащить в наш дом?!

– Это мой дом! — орет. — Здесь всё куплено на мои деньги! Ты ни копейки не заработала за все пятнадцать лет, так что закрой рот! Если тебе что-то не нравится, собирай вещи и вали к своим мужикам!

– Ты меня выгоняешь? Из моего дома? — Прикладываю ладони к глазам, прячу лицо, жмурюсь. Как будто если зажмуриться, то всё пройдет.