Дважды бывший

7

Раннее весеннее утро постепенно наполняется солнечным тёплым светом, запахом росы на траве, звуками скота, и разговорами пастухов, что ведут овец и коров на пастбище. В деревне жизнь начинается рано, с первыми петухами. И заканчивается рано, как только сгущаются сумерки. В большом городе жизнь кипит круглые сутки — много шума, много суеты. А здесь… Рай для психики. Тихо, спокойно, стабильно.

Иду от остановки по пыльному асфальту, в голове мысли жужжат, как сверчки, пойманные в стеклянную банку. И домой идти не хочется, потому что там Миша. Тяжело держать себя в руках и не заплакать, когда он рядом. Тяжело сдерживаться, чтобы не простить. А так хочется вернуться домой и чтобы всё было как прежде. Чтобы его измены оказались дурацким сном, не имеющим ничего общего с реальностью. Хочется выбирать купальник на отдых, обсуждать отель и план занятий на райском острове, а не пытаться выжить под тяжестью бетонной плиты из боли и страха перед будущим.

Хочется стереть себе память. Зачем я вообще поехала его встречать?!

Подхожу к воротам и не спешу заходить в калитку. Дом свой любимый со стороны разглядываю, изучаю, представляя себя на месте покупателя, обдумываю, что мне могло бы понравиться, а что оттолкнуть. Вот, например, ржавчина на козырьке над калиткой определённо портит внешний вид. Нужно закрасить.

Не хочу его продавать, хоть убейте. Не хочу!

Как будто кусок сердца вырывают. Тут же всё своими руками, всё как мне нравится, всё сама выбирала. За тротуарной плиткой в другой город ездила, потому что такой расцветки у нас не нашла, а она так подходит к фасаду!

Каждый софит, каждую плитку ламината подбирала под дизайн комнат на свой вкус.

В голову закрадывается идея поговорить с мужем. Может, в нём взыграет мужское достоинство, и он согласится съехать, оставив дом нам с Димой после развода. Я устроюсь на работу и буду выплачивать по частям его половину стоимости.

Было бы идеально.

На этом порыве захожу во двор и сразу впиваюсь взглядом в два посторонних автомобиля на участке.

Родители.

Мои и Мишины.

Здесь.

Сердце обрывается, дёргается, прячется в пятки от мыслей о том, что меня ждёт.

С порога налетает мама. Обнимает. Как будто я с войны вернулась.

Свёкры недовольно зыркают, не подходят. Здороваются холодно.

Напряжение в доме такое, что если спичку бросить — взлетит всё к чертям.

Миша тенью стоит, облокотившись о дверной косяк. Выглядит удручающе: серые мешки под красными глазами, впалые щеки. Даже мне его жалко стало, представляю, что чувствуют его родители.

— Миша, звони в полицию, скажи, что нашлась! — командует свекровь.

— В полицию? — удивляюсь.

— Мы не знали, что думать. Миша полицию вызвал, подали заявление о пропаже человека. Они только уехали, — торопливо объясняет мама. — Мира, где ты была? С тобой всё в порядке? — снова обнимает меня. — Ты начала курить? — отстраняется, пытливо заглядывает в глаза. — От тебя дымом несёт!

О, да. Было бы странно просидеть всю ночь в машине с курильщиком и не пропахнуть никотином.

— Нет, мама. Я не курю, — бросаю с раздражением. Мне уже 35 лет, а она всё как с маленькой. — Ну всё, я нашлась. Можете все ехать по домам. Нам с Мишей нужно поговорить, — настойчиво объявляю.

Никто не шелохнулся.

— Мы здесь как раз для этого, — бросает свекровь. — Миша сказал, что ты подала на развод. Это правда?

Вот оно что.

Решил обзавестись поддержкой в лице наших родственников. Сложно, очень сложно. Я ещё внутри себя этот факт не переварила, а вынуждена без оружия, без доспехов сражаться против всей толпы, отстаивать своё право на развод.

По взгляду свёкров понимаю, что они готовы меня растерзать. Агрессией смердит за километр.

Неприятно. Очень.

С самого начала наших с Мишей отношений его родители меня приняли, любили, всегда хорошо относились. А сейчас сверкают глазами со злостью, как будто я террористка, предала родину и все человечество.

Мама тоже волнуется, бледная, руки трясутся. Вот-вот заплачет.

Папа словно в танке. О том, что переживает, говорит только появившаяся глубокая продольная морщина на лбу. Она всегда появляется, когда он нервничает.

— Хорошо, раз вы всё знаете, предлагаю пройти на кухню и всё обсудить, — пытаюсь сохранять спокойствие. Где-то внутри кричит настоящая Мира о том, что наша личная жизнь их не касается и что нужно послать всех в грубой форме подальше.

— А что тут обсуждать? — нервно дёргается свекровь. — Вам нельзя разводиться! Так что прекращай делать нервы Мише и забери заявление!

Ищу поддержку в маминых глазах, а она взгляд отводит. Согласна со своей сватьей.

Гулко рычу на выдохе, прохожу мимо толпы родственников на кухню. Спокойного разговора не выйдет. Реально придётся отстаивать свои права, идти против их мнения и стать врагом.

Ну раз они этого хотят…

Благо Дима в школе, не является свидетелем этой вакханалии.

— Мам, это правда? — доносится голос сына.

Чёрт.

— Ты почему не в школе? — строго интересуюсь, проклиная мужа на чём свет стоит. Не мог отвезти ребёнка в город? Один раз пропустила, расслабилась — и он не справился!

— Какая школа, мам, когда такое происходит?! — сурово, с убитым взглядом впивается в моё лицо.

Ему страшно и больно. А мне от этого херово, настолько, что тошнит. Душа сжимается в болезненных судорогах.

Я думала, что поговорю с сыном потом, в спокойной обстановке, без напряжения и нервов.

Но Миша решил по-другому. Задействовал все рычаги давления одновременно. И как мне это вынести? Кроме меня самой меня никто не защитит от их гнева, не спасёт от этих разборок.

Казалось бы, всё просто. Измена означает развод. В моём укладе видения мира это само собой разумеющееся. А на деле оказалось, что многие люди не способны принять это. Для них сам распад семьи куда страшнее, чем сама измена.

Родители в панике, и это мягко сказано. Как будто если мы с мужем разведёмся, то непременно оба умрём в тяжёлых муках.

Тяжелее всего ощущать в полной мере их гнев на своей шкуре. Каждый! Каждый, кто здесь находится, считает меня виноватой в том, что семья рушится. Не Мишу, что жил в рейсе с другой женщиной. А меня!

Никто не думает о том, какого мне в этот момент.

А мне плохо, очень плохо. Но всё это перестаёт существовать, когда сын так смотрит. Все родственники, их вопли, истерики остаются за гранью моей связи с сыном. Маленький такой, а взгляд тяжёлый, как у взрослого. И тоже меня ненавидит…